Изменить размер шрифта - +

     - Пойдем, ма, бросай эту свалку.
     Но тут, ко всеобщему удивлению, на лице Лючии Санты появилось недоверчивое выражение, словно она всегда сомневалась, что ей придется

когда-либо навечно покинуть эти стены. Вместо того чтобы шагнуть к двери, она плюхнулась на свой стул без спинки и залилась слезами.
     Октавия выгнала Луизу с детьми на улицу, а потом занялась матерью. Голос ее был резким, она потеряла всякое терпение:
     - Ма, какого черта, что ты придумала? Пошли, доплачешь в машине. Все ждут одну тебя.
     Однако Лючия Санта только закрыла лицо ладонями. Ей никак не удавалось унять слезы.
     Тут раздался сердитый голос Лены:
     - Оставь ее в покое!
     Сал, который никогда не открывал рта, поддержал сестру:
     - Мы сами приведем ее! Спускайся!
     Октавия сбежала по лестнице. Мать подняла голову. Младшие дети почтительно встали рядом с ней. Впервые за все время она увидела, что они

уже выросли. Лена очень миловидная, темноволосая, с голубыми отцовскими глазами; впрочем, лицом она напоминает Джино. На плечо матери легла рука

Сальваторе. У этого глаза человека, совершенно не способного сердиться. Мать припомнила, как Сал с Леной, забившись в угол и храня молчание,

следили за их жизнью, верша свой суд. Ей было невдомек, что они воспринимали мать как героиню тяжелой пьесы. У них на глазах на нее обрушивались

удары судьбы, отцовский гнев; они со страхом наблюдали за ее безнадежной борьбой сначала с Ларри, потом с Джино, вместе с ней безутешно горевали

по погибшему Винни. Прикоснувшись к ним, она поняла, что юные судьи вынесли ей оправдательный приговор.
     Тогда почему Лючия Санта рыдает в опустевшей квартире? Кто, в конце концов, счастливее ее?
     Ей предстоит зажить в собственном доме на Лонг-Айленде, нянча внуков. Сальваторе и Лена станут врачами или учителями. Ее дочь Октавия -

старшая приказчица в магазине одежды, сын Лоренцо - президент профсоюза, величественно дарующий другим людям работу, как итальянский князь. Ее

сын Джино остался жив, когда миллионы других погибли. У нее всегда будет довольно еды и денег, она будет окружена в старости почтительными,

любящими детьми. Кто же счастливее ее?
     Сорок лет назад, в Италии, даже в самых безумных мечтах она не покушалась на такое. Теперь же миллион никому не слышных голосов твердил ей:
     "Лючия Санта, Лючия Санта, ты обрела в Америке счастье!" Но Лючия Санта, рыдая на своей табуретке без спинки, гневно возражала им: "Я

хотела достичь всего этого, но не ценой таких страданий! Я не хотела оплакивать двоих мужей и любимого сына! Я не хотела, чтобы меня

возненавидел сын, зачатый в любви! Я не хотела греха, не хотела скорби, не хотела страха смерти и дрожи в ожидании Судного дня. Я мечтала

остаться чистой!"

***

     Америка, Америка, богохульная мечта! Ты даруешь так много - почему же не все? Лючия Санта оплакивала преступления, которых она не могла

избежать и которые совершила против тех, к кому питала любовь. В прежней жизни, ребенком, она лелеяла всего одну безумную мечту: избавиться от

страха голода, болезней, беспомощности перед беспощадностью естества. Тогда мечталось об одном: как бы остаться живой. О большем не помышлял

никто. Однако здесь, в Америке, становились реальностью совсем уже дичайшие грезы, о существовании которых она и не подозревала.
Быстрый переход
Мы в Instagram