- Какая была эта зажигалка? - с замирающим в предвкушении открытия сердцем спросила Марина.

- Да серебряная, я же сказала, - с досадой отозвалась Машка, продолжавшая выкручивать шею. - Ну такая... Человечек... Этот, как его.., рыцарь...

Пока Марина медленно и мучительно прозревала, Машка поднатужилась и, оттеснив со своего пути Марину, подхватила свою красную сумку и вприпрыжку понеслась по перрону. Марина кинулась за ней, выкрикивая на ходу:

- У рыцаря был щит?

Машка только пыхтела и сверкала рыхлыми ляжками. Потом неожиданно впрыгнула в тамбур стоящего у перрона поезда.

- Ты куда? - опешила Марина.

- Куда-куда? - передразнила Машка. - Уезжаю я, до дому, до хаты! - И, отдышавшись, прибавила в сердцах:

- Надоели вы мне все тут. Особенно ты! Прилипла как банный лист!

Марина схватилась за поручень, и в этот момент поезд тронулся и медленно поплыл вдоль перрона.

Глупая Машкина физиономия торжествующе сияла:

- Что, съела?

Спорить с ней было глупо, поскольку на этот раз она имела явное и неоспоримое преимущество перед Мариной, которой не оставалось ничего иного, кроме как бежать по перрону за отъезжающим поездом и умолять Машку ответить на один-единственный вопрос:

- У рыцаря был щит?

В ответ Машка только корчила рожи, откровенно потешаясь над Мариной. Потом в тамбуре возникла проводница, которая оттеснила Машку и потянула на себя дверь.

Марина сначала замедлила шаг, затем остановилась, подумала и пошла к вокзалу, и в этот момент в спину ей ударил громкий крик:

- Был у него щит, а на нем надпись! Марина оглянулась и увидела всклокоченную Машкину голову, торчащую из открытого вагонного окна.

Забыв обо всем, Марина снова ринулась за поездом, который понемногу набирал ход.

- Какая.., какая надпись? - задыхаясь, орала она, глядя в ехидную Машкину физиономию.

Эта садюга только ухмылялась, а поезд шел все быстрее и быстрее. Перрон кончился, и Марина бежала по земле, поросшей жесткой травой, колющей ноги сквозь босоножки. Тут еще на Маринином пути возник здоровенный булыжник, споткнувшись о который она едва не растянулась, а Машка только ржала и покрикивала-подбадривала:

- Скорей, скорей! Ну, еще немножечко! Еще капельку!

В конце концов Марина окончательно выдохлась и перестала соревноваться с поездом, остановившись возле белого дорожного столбика.

- Ну чего же ты? - разочарованно протянула Машка, которая, видимо, надеялась, что Марина будет догонять поезд по крайней мере до следующей станции, и, вывалившись из окна буквально по пояс, крикнула:

- Надпись была такая: "Дорогому Юрику в день рождения". Все!

Поезд вильнул последним вагоном, как собака хвостом, и скрылся из виду.

Глава 23

ГРАЖДАНСКИЙ ДОЛГ

С новым билетом в кармане она вернулась в пансионат, упаковала вещи и предупредила дежурную по этажу, сменщицу Ксении Никифоровны - Ящерку, о своем грядущем отъезде. Холодное и брезгливое лицо Ящерки осталось совершенно равнодушным, хотя она и уточнила для проформы:

- Сегодня? - Заглянула в свои бумаги и заметила вскользь:

- По путевке у вас еще неделя... Впрочем, ваше дело. А от меня вы чего хотите?

Марина пожала плечами:

- Просто хочу поставить вас в известность, чтобы не было недоразумений...

У нее язык чесался добавить: "Чтобы вы заранее пересчитали простыни и полотенца", но она промолчала. Ящерка, конечно, была неприятной особой, по странной иронии судьбы, чем-то напоминающей ей Валентину Коромыслову (не внешне, а какой-то едва уловимой подлянкой в зеленых кошачьих глазах), но заводиться из-за пустяков Марине не хотелось.