— Рич… — испуганно дернулась ко мне девушка, и мое «стоп!» никак не помешало ей повторить мой трюк с падением. Само собой с приземлением на меня. Спасибо, хоть в пах коленом или еще чем не прилетело, так что просто напряг мышцы, принимая ее вес. И сверху по нам уже беспрепятственно захлестал ледяной поток.

— Вода где вырубается у тебя? — спросил, пресекая неуклюжую попытку Перлы слезть с меня и подняться. Нахер! Второй раз удачно упасть может и не повезти.

Взбрыкнул всем телом, скользя по плитке к выходу, сдернул с крючка на двери полотенце на пол и только на него уже спихнул с себя конфетку.

— В подвале, наверное, — залязгав зубами, ответила она.

— Раздевайся немедленно! — приказал ей и, вскочив, ломанулся к ранее обнаруженной двери в коридоре, ведущей в нужное помещение. Пока искал выключатель, расшиб палец на ноге и треснулся лбом о слишком низкие полки. Матерясь шепотом на чем свет стоит, отыскал долбаный основной вентиль и вспомнил о-о-очень добрыми словами тех, кто завалил подход к нему всяким барахлом. Наверняка весь этот хлам остался от бывших владельцев дома, судя по коробкам с детскими игрушками и множеству велосипедных колес.

— Перла, да ну мать же его раз так! — рявкнул, застав ее совсем не за переодеванием из мокрого и холодного. Упрямая девица собрала уже почти всю пролившуюся воду тем самым полотенцем. — Прибью ведь!

Выдернул у нее из рук ебаную тряпку, швырнул ту в душевой поддон и решительно схватился на ткань футболки.

— Снимай сама по-хорошему или порву к херам!

А дальше у меня, видно, случилось некое запоздалое помутнение рассудка от удара об пол, не иначе. Потому как сахарочек вскинула на меня глаза, ожгла кратким гневом, а после я в них прочел охеренно четкое «так порви!»

Не веря своему счастью, помедлил, накручивая мокрый трикотаж на кулак до треска, не отрываясь от ее глаз. Испытывая, убеждаясь, что верно считал сигнал, давая время и пространство передумать, послав к чертям адовым завывший от запредельной готовности как иерихонская труба член. Мне тут не приведи господи сейчас ошибиться. Это будет пиздец эпичного масштаба и вполне вероятно необратимого свойства.

— Ну же! — потребовала Перла и снова лязгнула зубами.

Прямой приказ действовать на полных оборотах.

Есть, мэм!

И аллилуйя!

Загреб в пригоршню мокрые пряди на ее затылке и столкнул наши губы. Всего на секунду, на пробу, потому как сил же нет терпеть. Первые полглотка ее вкуса, с которых унесло сразу, как от бутылки вискаря. Оторвался, глянул в глаза Перлы, увидев в них тот же хмель возбуждения, что сейчас наверняка и в моих.

— Не знаю, что это… — пробормотала она, рвано дыша.

Я знаю. И тебе скажу. Потом. Когда готова будешь принять.

Разодрал без всякой жалости мокрый трикотаж, оставляя мою девочку голой по пояс. Кто-то шастал на работе без лифчика? Об этом тоже поговорим потом. Накрыл обеими ладонями ее груди, сжал их и свел, утыкаясь с долгим стоном чистого кайфа лицом в ложбинку, как и мечтал все это время. Потерся лицом, бессовестно царапая нежную кожу отросшей за ночь щетиной. Сука, я уже просто обожаю это! Именно вот этот аромат и бархатистость поверх упругости, этот вес и объем в ладонях, это ее отрывисто-благодарное «ах!» в мою макушку. Стиснул еще чуть сильнее, скользнул языком в щель между упругими холмами, предвкушая и обещая скорую работу моего языка между ее ног. Перла резко выдохнула и откинула голову, ударяясь затылком о стену, и тут же ее пальцы вцепились в пуговицу на моих джинсах. Моя острая конфетка хочет добавить оборотов?

Детка, я с тобой готов разогнаться с нуля до сотни за секунду.

Я исцеловал-облизал ее ключицы и шею, возвращаясь к губам.