Я исцеловал-облизал ее ключицы и шею, возвращаясь к губам. Мокрая ткань моей футболки коснулась сосков Перлы, и она зашипела, взвиваясь на цыпочки. Я мигом сдернул ее через голову и вжался своим ртом в ее, вталкивая язык между ее зубов. И моя петарда ответила мне с таким же напором, еще и впиваясь своими ногтями в кожу моей головы. Я чуть не сжирал ее, охотно позволяя поглощать в ответ, уже беспардонно тиская грудь одной наглой лапой и одновременно выуживая из заднего кармана презерватив-другой.

Оборвал поцелуй, ворча от потери, и коснулся серебристым квадратиком губ Перлы.

— Подержишь это для нас, сахарочек? — прохрипел и сорвался на стон, когда моя конфета зажала предложенное зубами. Не мешкая бухнулся на колени, глядя на нее снизу вверх. Прости господи, но какой же вид охуительный! Твоя женщина смотрит, чуть склонив голову набок, на тебя, собирающегося ублажить ее ртом и упиться самому допьяна. Молниеносно расстегнул ее ширинку и потянул джинсы вместе с бельем вниз, проворчав зачем-то:

— Смотри, не урони его, детка.

Вместо ответа Перла просто вжала меня лицом в свой живот, прозрачно намекая, где, на ее взгляд, сейчас следует находиться моему языку. О да, мой шериф знает, чего хочет, а ее желания для меня — закон. Особенно те, что совпадают с моими.

Обжег поцелуем ее холодный после мокрой ткани живот, и Перла дрогнула, поджимая мышцы. Стиснул роскошные ягодицы, вынуждая еще держать ноги плотно сомкнутыми, и принялся дразнить, проскальзывая самым кончиком языка между складками ее плоти, воруя по капле пряного насыщенного вкуса и отступая. Перла тихо застонала сквозь зубы, заизвивалась, распластываясь по стене, силясь преодолеть мой захват и открыться навстречу больше. Ее ногти наверняка наоставляют кровавых следов на коже моей головы, но так только острее. И лишь только когда негромкие стоны стали полноценными стенаниями, и моя конфетка заколотила в отчаянье ладонью по стене, а на мой язык щедро потекло ее возбуждение, я подарил нам обоим милость полного контакта. Резко отстранился, поднял одну ее ногу, сдернул проклятые джинсы и буквально уронил девушку промежностью на свой рот. Она, потеряв прежнюю точку опоры, завалилась вперед, схватилась за мои плечи. Мало, совсем чуть дала мне упиться щедро подаренной ее телом влагой. А как только ее начало потряхивать, внезапно оттолкнулась и лишила меня охерительного пиршества. Я, рыча от такого самовольства, потянул ее назад, ведь уже чуть сам не спускал, предвкушая бурный оргазм. Но Перла упрямо вывернулась, вставая на обе ноги, стремительно наклонилась и жестко поцеловала меня, вероломно своровав у меня часть своего вкуса.

— Мне мало этого, Смит! — задыхаясь, пробормотала, разорвала поцелуй и отдала уже знакомый мне приказ, что работали как прямой выстрел похотью в башку, протягивая пресловутый контрацептив. — Внутрь!

— Есть, мэм! — просипел я, подскакивая с пола.

Рванул зубами фольгу и за малым не обкончался только от одного ее взгляда, каким она следила за тем, как я себя упаковываю в латекс. Закинул ее ногу себе на бедро и уткнулся прямо-таки гиперчувствительной сейчас головкой в мягкий жар, безошибочно находя вход в мое личное живое пламя.

— Вот так всегда смотри! — прорычал в ее губы и, больше не щадя обоих, дернул Перлу на себя. — Ох, бля-бля-бля, да-а-а! Всегда! Поняла?

— Засранец! — всхлипнула моя девочка и укусила меня за нижнюю губу, мстя за то, что первое проникновение вышло жестковатым. — Ну шевелись же ты уже!

— Мало тебе? — скрипнув зубами, я вышел почти полностью и засадил себя в нее снова по самые яйца. Перла вскрикнула и изогнулась у стены, открываясь мне еще шире, и я замолотил бедрами, вышибая все больше этих охуительных звуков ее наслаждения. — Мало? Мало? М?

— Да-да-да… мало… еще… Господи… Рич… Я сейчас…

Сука, я в это мгновенье ненавидел, что она выстанывает не мое имя в оргазме, и пока мне хватает и одного его вида и этих сладких сжатий моего члена, чтобы улететь за ней.