Долетели мы до фермы минут за двадцать. Там уже блымкала проблесковым маяком патрулька того самого Джейсона. Рядом машина медиков и микроавтобус Бирна. Но самой живописной оказалась тачка владельца этой недвижимости. Которая тоже уже больше недвижимость и напоминала. Разбиты в хлам фары, выбитые стекла, по корпусу десятки длинных вмятин.

Самого Коннора я увидел лежащим плашмя на спине на земле и пялящимся в небо.

— Мы хотели посадить его в кресло, — сообщил виновато помощник Перле. — Но он нас всех послал.

— Насколько все плохо? — спросила моя девушка, дернув головой в сторону машины медиков.

— Да, собственно, ничего страшного. Катчинсон как выскочил на шум, Бирн ему по коленям жахнул битой. Тот упал, а Коннор на него сверху из кресла вывалился. Бил того, пока пострадавший не вырвался и не сбежал.

Я не стал дослушивать дальше и пошел к сержанту. Забив на его приветственное пожелание уебывать на хер, поднял и помог усесться обратно в кресло.

— Я мудак психованный с пулей в башке, Брукс, — проворчал он, сгорбившись в кресле. — Смотри, Перла теперь на тебе.

— Принято. — Она и так на мне, но сейчас не хрен умничать.

— На тебя подали заявление, Коннор, — подошла к нам мрачная Перла. — Я обязана тебя сейчас за…

— Ну так и делай что должна. Эй, Джейсон! — окликнул он помощника, не встречаясь глазами с сестрой. — В участок везти меня собираешься?

— Коннор…

— Не лечи меня, Перла! — огрызнулся сержант.

Еще около часа ушло на всякие формальности, пока я ждал Перлу у машины. Отказавшегося говорить с нами Бирна уже увезли на его же микроавтобусе. Всю обратную дорогу я косо поглядывал на сахарочка, не рискуя заговорить. Она молчала, со злым прищуром глядя прямо перед собой, и сопела. Ее явно не то, что не попускало, но походу она потихоньку заводилась все сильнее.

— Я сама пойду, — отрезала она в участке, и я не стал спорить, позволив ей пойти в камеру к брату. Тем более что все равно слышимость тут была прекрасная, и смогу вмешаться, если вдруг возникнет такая необходимость.

Первое время Перла говорила тихо, и слов было не разобрать. Зато вот резкие огрызания Бирна слышал отлично. И, естественно, мужик допросился. Грянула буря.

— Не смей говорить со мной так, Коннор Бирн! — перешла на повышенный тон Перла. — Это, черт возьми, не просто какой-то там представитель закона, а я, твоя сестра, не посторонний человек, которому плевать на твои причины!

— Нет никаких блядских причин! — огрызнулся придурок. — Захотел и сделал.

— О да, конечно! Кому ты врешь?! К Дженни это не имеет никакого отношения!

— Вот еще! С какой стати это должно иметь отношение к чужой бабе?

— Ты проклятый упертый идиот, Коннор! А знаешь, ты прав, к Дженни это не имеет никакого отношения! Только к тебе и твоему непомерному упрямству и дебильному, никому не нужному благородству. Кому ты сделал хорошо, расставшись с ней тогда? Себе? Ей?

— Ну, не очень-то она горевала! — Бирн откровенно отгавкивался уже. — Небось давно Катчинсона в запасных держала.

— Ты дурак! Она порядочная девушка и ждала тебя! Это не она тебя бросила! Ты ее, считай, предал!

— Зачем ей бы сдался кале…

— А ты ее спросил нормально? Но нет, ты же у нас гордый! Ты сам все за нее решил! А чего ты хотел от девушки, которой ты в душу плюнул? В маленьком городке ее бросает жених без всяких объяснений.