— Готовые все… — начал Джейсон, и я уже сорвался с места.

Да пох мне, пусть Перла сочтет меня кем хочет, хоть психом контролирующим, хоть истеричкой ревнивой, сил ждать у меня нет. Коннор что-то крикнул вслед, но я уже торопливо, почти бегом, переходил улицу. Я только свернул за угол и успел зацепить взглядом задние стопари какой-то тачки, исчезнувшей из виду за поворотом в конце квартала. Только шагов через десять осознал, что ломанулся зачем-то за той незнакомой машиной. Тормознул, мотнул головой, силясь прогнать замельтешившие в глазах черные мушки.

Да что за на хрен, в конце то концов! Чего меня колбасит-то так?

Оглянулся по сторонам и увидел чуть впереди вывеску пекарни, да и аромат подсказал. Пройдя метров десять вперед, услышал странный звук. Детский плач? Ну точно! Где-то совсем рядом какой-то мелкий буквально завывал так безутешно, что у меня нутро морозом пробрало. Толкнул дверь булочной, откуда походу звук и шел, и, влетев внутрь, на миг оторопел. В дверном проеме, ведущем в подсобку, прямо на полу сидел пацаненок, годовалый, может, чуть старше, и рыдал, размазывая слезы кулачками по пухлым щечкам. Шагнув к нему, я заметил первым делом женские ноги в туфлях на плоской подошве.

— Твою же…

Метнулся вперед, к распростертой на полу рыжей женщине с окровавленной головой, и заревев одновременно:

— Перла! Отзовись!

Нащупал пульс у раненой, с ужасом осознавая, что моя девочка уже не отзовется.

Приступ дичайшей паники длился несколько секунд, но этого времени мне хватило, чтобы развалиться на части, разбиться в пыль, в чистое отчаянье, а потом тут же и собрать себя обратно, став уже концентрированной холодной яростью.

Я подхватил на руки малыша, что уже не ревел, а икал и истерично всхлипывал, и выскочил на улицу, чуть не столкнувшись с какой-то пожилой леди.

— Мэм, сюда нельзя, — строго и непреклонно остановил я попытавшуюся просочиться мимо меня в магазинчик даму. — Я должен срочно вызвать сюда помощника шерифа Джейсона.

— С каких это пор я не могу зайти купить хлеба? — возмутилась она, взяв наизготовку потрепанный зонтик и с подозрением оглядывая меня.

— С тех самых пор, как это помещение является местом преступления, — рявкнул я, уже не взирая на вколоченную ма Линдой привычку общаться вежливо с людьми преклонного возраста. — Помогите подержать и успокоить ребенка и не вздумайте заходить, если не хотите потом объясняться с представителями закона.

— А где Молли? — в испуге округлив глаза, вопросила леди, беспрекословно принимая малыша на руки.

— Кто такая Молли? — Ну-же, леди, держите паренька крепче. У меня ни секунды лишней нет.

— Молли, мама Денни.

— Кто такой Денни? — Парнишка снова захныкал и никак не хотел разжимать пальчики, которыми намертво вцепился в воротник моей куртки.

— Так вот же он. Малыш этот. — Ребенок разразился очередной серией пронзительного плача, от которого у меня заныли зубы. А я и сам готов был завыть от бессильной ярости и желания лететь за своей карамелькой немедленно. Только вот, дьявол раздери, куда лететь-то? Думай, Рауль. Прямо сейчас ты должен отставить эмоции, хотя это практически невозможно, и действовать как в настоящем бою. Хотя почему «как»? Он и есть самый настоящий. И на кону — жизнь любимой.

— Если речь идет о молодой рыжеволосой женщине, то она ранена и нуждается в помощи, пока вы тут пререкаетесь со мной.

— Господи, что здесь произошло? — наконец поняв, что я не шучу, изумленно прохрипела она.

— Вы можете вызвать доктора, пока я добегу в офис шерифа? Только ни в коем случае не заходите сами и никого не впускайте! — уже на бегу скомандовал я.