|
Бет стояла около плиты, мясо жарилось на гриле, а лук шипел в сковородке с маслом. - Пахнет аппетитно, - сказал я, останавливаясь в дверях. Она кивнула, но лицо ее осталось безжизненной маской. Я заметил, что на решетке жарятся только два бифштекса. Понизив голос, я спросил: - Где он? - В комнате.., погиб для общества. - Может быть, уложить его в кровать? - Оставь его там, где он есть.., может быть, попозже. - Бет отвернулась к плите. Оставив Бет на кухне, я тихонько прошел в гостиную. Он сидел за столом с раскиданными бумагами, широко раскрытые глаза смотрели неподвижно, дыхание было тяжелым и замедленным. - Мистер Маршалл? Я подошел ближе и дотронулся до него. Никакой реакции. Я провел рукой перед его раскрытыми глазами - в них ничто не шевельнулось; Бет сказала точно: “погиб для общества”. Бутылка виски, уже пустая, стояла на столе. Держась позади Маршалла на тот случай, если он вдруг очнется, я заглянул в лежащие на столе бумаги. Это были документы на недвижимое имущество, на дом под названием “Белые дубы” в Кармеле, а также множество пометок, чисел и имен, которые мне ни о чем не говорили. Бет тихо вошла в комнату. - Давай поужинаем, - сказала она. Я еще раз коснулся Маршалла и, опять не добившись реакции, пошел с Бет на кухню. Мы сели напротив друг друга. - Бет, надо бы вызвать врача, чтобы посмотрел на него, - сказал я, разрезая бифштекс. - А вдруг это серьезно? Она глянула на меня и кивнула: - Подождем с полчаса, а потом, если не очнется, я позвоню доктору Сандерсу. - Местный доктор? Он хороший врач? - Он практикует здесь уже лет сорок, всего лишь сельский лекарь. Мы посмотрели друг на друга, и на этот раз кивнул я. Мы доели бифштексы и перешли к малине со сливками. Потом пили кофе. Ни один из нас не произносил ни слова. Нам было нечего сказать. Я всецело предался размышлениям, а по сквозившей во взгляде Бет отчужденности я мог судить, что и она занята своими мыслями. Мы ужинали и вполуха прислушивались к тяжелому дыханию Маршалла, доносившемуся из гостиной. Я надеялся, что оно вдруг прервется. Уверен, что и Бет тоже надеялась на это; но друг другу мы не признавались. После ужина я вернулся в гостиную и на этот раз взял Маршалла за плечо и сильно встряхнул. Он завалился вперед и чуть было не упал на пол, я едва успел его подхватить. Бет стояла в дверях и смотрела на нас. - Зови своего эскулапа, - сказал я. Бет пошла в холл, и я услышал, как она набирает номер. Поудобнее ухватившись за Маршалла, я вскинул его себе на плечо. Он застонал, попытался проснуться, потом громко захрапел. Совершенно запыхавшись, я приволок эту тушу наверх по лестнице в его спальню и скинул на кровать. Я ослабил ему воротничок, снял пиджак и ботинки. В дверях появилась Бет: - Доктор едет. Стоя над этой жирной тушей, мы прислушивались к шумному, тяжелому дыханию. Мы переглянулись. Так легко было бы прижать подушку и задушить Маршалла, но риск слишком велик. Я набросил на него одеяло, и мы спустились на первый этаж. |
