— «Здравствуй, красотка…»

— Да, то, что было перед этим, — вот настоящая шкатулка с настоящими письмами, — и она просто засунула письма на место, захлопнула крышку и протянула резную коробку мне. Я, всё ещё недоумевая, принял ёе, и в тот же момент все остальные шкатулки, стоящие на столе, исчезли.

— Так, я понял твой ход мыслей насчёт единственной вещи, которую можно вынести отсюда, и я согласен с тобой, но объясни мне вот это, — и я демонстративно потряс перед Гвен шкатулкой. — Объясни, с чего ты взяла, что именно вот эти письма истинные?

— Понимаешь, — женщина начала было объяснять, но вдруг вздрогнула и внимательно посмотрела на меня. — Артур, а давай ты пока их скопируешь, а я все объясню. Не хочу задерживаться здесь ни на секунду, как-то мне не по себе, — я кивнул и принялся раскладывать на столе бумагу, предусмотрительно захваченную с собой. Не далее как вчера вечером я наткнулся на заклинание копирования текста в одной из подаренных мне Кваетусом книге и, как мне показалось, смог приспособить его под ветер. Пока я настраивался, Гвен быстро проговорила. — Всё дело в обращении. В центре находятся письма, которые должны были быть написаны в самый разгар романа. Это время, когда и пишется большинство писем, записок и посланий. В начале их немного, так как есть страх быть отвергнутым, а в конце их просто мало — надеюсь, не нужно объяснять почему. Так вот в самый разгар романа, когда ещё восхищение не прошло, но к нему уже стало примешиваться уважение, ни «уважаемой госпожой», ни «красоткой», мужчина женщину не назовет… Ну, если, конечно, он нормальный мужчина, а варианты с психическими отклонениями я как-то не рассматривала. Вот и весь фокус.

Я долго смотрел на Гвен, пока ветер послушно переносил копию написанного с одних листов на другие.

— Я не являюсь психом, но мне никогда в голову не придёт назвать тебя «мой милый друг», тем более, в письме.

— Артур, — она просто закатила глаза. — У нас с тобой отдельный случай. Если вдруг мы станем однажды несколько ближе, чем просто приятели, то первоначальное отношение всё равно не изменится. А вот если бы ты за мной ухаживал, обольщал и с самого начала делал красивые жесты, чтобы затащить в постель, то, поверь, и «милый друг» бы было, и «несравненная», и много чего ещё.

— То есть ты думаешь, что между нами может быть что-нибудь несколько большее, чем совместное приключение? — я аккуратно свернул бесценные для меня копии и сложил их на дно сумки. Затем, пока ветер заметал (в прямом смысле этого слова) следы своего присутствия, я с усмешкой начал разглядывать свою спутницу.

— Если ты имеешь в виду однократный секс, то я не исключаю этого, — она пожала плечами. — Почему нет? Ты не женат, я вдова, мы много времени проводим в одной кровати, так почему нет? Но это не сделает нас больше, чем просто друзья.

— Просто друзья, — я в очередной раз усмехнулся и направился к выходу из комнаты. — Это самое страшное словосочетание, которое только может услышать мужчина. Так что давай попробуем обойтись без одноразового секса.

— Да я и не против, я всего лишь сказала, что не отрицаю эту возможность, — на этот раз подниматься было несколько легче и добрались мы довольно быстро. Шкатулку я держал в руках — всё равно её через несколько тактов нужно будет отдавать ребятам Джефа. Когда мы достигли той комнаты, с которой начали спуск, Гвен вдруг встрепенулась и начала нервно оглядываться. Мне тоже стало как-то не по себе. Оглянувшись по сторонам, я не заметил ничего подозрительного, но решил поторопиться.