— Социалистический покрой во всей красе. А как ты его определил?

— Он разгадывает кроссворд и постоянно шевелит губами, произнося одно и то же слово «бл…». Если я правильно помню, на русском это «шлюха».

— Что ж, одного этого вполне достаточно, чтобы заслужить смерть, хотя у него еще есть привычка петь «Интернационал» в три часа ночи после выпитой бутылки водки.

— Значит, я тем более окажу тебе услугу, — хмыкнул Мельхиор, глядя перед собой. — Нам придется убить их, верно?

— Ради меня — точно нет! КГБ известно, что ты работал на Рауля Кастро, поэтому мое руководство наверняка поверит моему объяснению, что я встречался с тобой, чтобы попытаться завербовать. А ты уже под подозрением, и если в Лэнгли узнают, что ты полчаса болтал с ведущим советским оперативником…

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— …то это будет выглядеть не очень-то хорошо. Энглтон уже подозревает, что ты работаешь на Кастро, а Дрю Эвертон и так не сияет от счастья, что ты, судя по всему, предпочел бы убить Орфея, а не вытаскивать его. О бедном Рипе я умолчу. Тебя просто пригласят на встречу, и считай, что тебе повезет, если удастся снова оказаться на свободе до поражения Кеннеди на следующих выборах.

— Тебе известно о моей карьере гораздо больше, чем мне. Ладно. Что ты предлагаешь?

— Сделай вид, что пытаешься меня арестовать. Иван будет вынужден вмешаться в события, и мне удастся ускользнуть, а вот он погибнет. Я займусь тем, что в галстуке, но если промахнусь, то он всегда сможет подтвердить, что ты пытался меня взять.

— Другими словами, мне придется убить Ивана, полагаясь только на то, что ты промахнешься в Андовера? Да ты хладнокровный ублюдок!

— У тебя есть другие варианты?

— После случившегося с Рипом Андовер наверняка не один.

— Ты вычислил второго?

— Пока нет, но он точно при драке проявится. Будь внимателен. Да, и вот еще что…

— Что?

— Это тебе — за Сонг!

Мельхиор нанес резкий удар локтем Ивеличу в лицо. Он хотел застать его врасплох, чтобы все выглядело правдоподобно, если кому-то из следивших за ними все-таки удастся выжить. К тому же он хотел показать Ивеличу, кто будет играть первую скрипку в их дуэте, если он выдержит первое испытание. Челюсть русского хрустнула, и оба оперативника повалились на землю, на секунду скрывшись из глаз агентов обеих разведок.

— Меняемся пистолетами, — прошипел Мельхиор.

Чтобы ответить, Ивеличу пришлось сначала вернуть челюсть на место.

— Зачем?

— Пули в телах обоих американцев должны быть из «Макарова».

— Разумно! — одобрил Ивелич.

Он поменялся оружием, но прежде чем подняться, схватил Мельхиора за руку:

— Чтобы провернуть нашу операцию, все, кто тебя знает, должны умереть. И Фрэнк Уиздом, и Дрю Эвертон, и…

— Я понимаю.

— Все, — повторил Ивелич. — Скажи это сам!

— Скажи…

— Ты сам знаешь!

Мельхиор воздел глаза к небу:

— Timor mortis exultat me.

— Будь я девушкой, точно поцеловал бы тебя! Но раз я мужчина… — И Ивелич нанес удар лбом в нос Мельхиору.

Русский вскочил на ноги первым. «Магнум» Мельхиора уже целился в его сторону. Какая-то женщина пронзительно закричала, пуля прошла мимо: Мельхиор успел нырнуть за скамейку.