Как и предполагал Ивелич, Иван сорвался с места. Второй кагэбэшник, похоже, так и не понял, что агенты враждебных разведок действовали заодно…

Ивелич прицелился, Мельхиор бросился на землю. Он услышал два выстрела и, обернувшись, увидел, как падает Иван. На его груди расплывались два темных пятна, а губы беззвучно произнесли «бл…!» в последний раз в жизни. Мельхиор, переметнувшись, снова прицелился — и мог поклясться, что пуля чиркнула по спине Ивелича. Андовер был ранен в левое плечо. Он пошатнулся, но все же сунул руку под пиджак за пистолетом.

Мельхиор опять прицелился. Если он промахнется и Андоверу удастся спастись, дело совсем дрянь. Вторая пуля сорвала шляпу с того, что осталось от головы агента, но она еще не успела упасть на землю, а Мельхиор уже лихорадочно оглядывал толпу.

Он заметил второго примерно в центре зала: посреди поднявшейся суматохи к выходу быстро и уверенно пробирался мужчина. В его руках что-то блеснуло. Но не пистолет. Хуже — ключи от машины!

— Машина? — крикнул Мельхиор по-русски.

— Нет! — крикнул в ответ Ивелич, прокладывая себе выстрелами путь к платформам — там он мог затеряться в одной из электричек или выбраться по путям.

Заигрался что-то Ивелич… Мельхиор пригнулся и понесся, петляя, за вторым американским агентом, который за это время успел еще ближе продвинуться к выходу. Решив, что Ивелич теперь его не достанет, Мельхиор выпрямился и побежал открыто. Второй агент уже был на улице и садился на место водителя в такси, припаркованное на Массачусетс-авеню.

На ветровом стекле похожего на мыльницу «Порше-356» под «дворниками» болталось два талона за неправильную парковку. Мельхиор предпочел бы «понтиак», или «плимут», или в крайнем случае «шевроле», но Сонг заверила его: на «порше» он точно доберется куда ему нужно. Чтобы в него втиснуться, ему даже пришлось убрать откидной верх. Перемахнув через дверцу, Мельхиор сунул ноги под руль, нажал на педаль газа и повернул ключ зажигания. Двигатель взвыл, как подросший детеныш льва.

Вероятно, агент не видел, что Мельхиор выбежал из здания вокзала, и направил машину на перекресток с круговым движением, откуда мог свернуть на полдесятка улиц. Чтобы перехватить его, Мельхиор рискнул выехать на встречную полосу, лихорадочно лавируя, чтобы ни с кем не столкнуться. Теперь агент заметил его. Преодолев бордюр, он рванул по газону парка, отделявшего подъезд к вокзалу от Коламбас-серкл. Не притормаживая, он пересек восемь полос движения и взял курс в сторону Делавэр-авеню.

Мельхиор отлично сознавал, каким крошечным был его автомобиль. И не просто потому, что при каждом движении невольно упирался коленями в приборную панель: в боковых зеркалах на него то и дело надвигались огромные решетки радиаторов «фордов», «крайслеров» и «шевроле», будто обступавшие щенка гигантские сенбернары. Он свернул на Делавэр-авеню и покатил к Капитолию — от ярко-желтого «форда» его отделяла сотня футов. Теперь Мельхиор был вынужден отдать должное «порше». Машина неслась как гончая, спущенная с поводка.

Мельхиор догнал такси и пару раз стукнул его в бампер. Задние фонари разлетелись вдребезги, и ему пришлось пригнуться: ветровое стекло его собственной машины было слишком маленьким, чтобы защитить от осколков. Такси сначала бешено завиляло, но все-таки сумело выправиться. Агент ударил по тормозам, и Мельхиор едва успел вильнуть влево, чтобы не врезаться в багажник тяжелой машины. Уходя вправо, агент выстрелил и повернул на Конститьюшн-авеню. Если он поедет по ней прямо, то окажется в «федеральном треугольнике» — в гуще правительственных зданий, а потом — что гораздо хуже — может свернуть на Пенсильвания-авеню и выскочить к самому Белому дому.