— Прям оксюморон какой-то! — пробормотала я, потирая виски.

Тем временем Машка уже говорила по телефону с неведомой Плюшей, которую слезно умоляла открыть контейнер с «тряпочками и резиночками, пока не задуло», а Леся только хитро жмурилась. Я же, привалившись спиной к ближайшей стенке, сделала попытку еще прикрыть глаза. Но она бесславно провалилась, так как через пару минут к нам подошла симпатичная загорелая блондинка в ярком коротком топе и цветастых широких шортах, которые, несмотря на нарочитую небрежность, выглядели на ней совершенно уместно и даже женственно.

— Плюша, Плюша, милая, скорее открыва-а-ай, — занудила Рыж, царапаясь в стенку контейнера, — открывай нам свою пещерку с сокровищами, хоть позырюу-у-у.

— А че просто позыришь, у меня там очки кайфовые, топов куча, даже парео натащила, а еще бордовые шорты есть, возьми на сейчас, а Шон доносит потом, — гремела ключами девушка, вытаскивая из пазов скобы амбарного замка.

И в следующие сорок минут я выпала из состояния невыспанности и легкого торможения. Машка меряла летние гидрокостюмы таких бешеных расцветок, какие я пока еще ни на ком не видела, Леся восторженно пищала, примеряя десятки очков в огромных белых, желтых, флуоресцентных оправах, вытаскивая из ящиков и коробок цветастые парео и прикидывая на себя такие же разноцветные шорты, как те, в которых красовалась хозяйка этого склада овеществленного позитива.

— Плю-у-уш, а у меня столько денег с собой нет, — спохватилась Машка, прижимая к себе выбранный ею гидрик цветов перепутавшейся радуги.

— Ну и передашь потом с кем-нибудь или на карту кинешь. Делов-то. Тока желательно до конца лета, — добродушно хмыкнула блондинка.

— Вот еще, ты же говорила, что мелкого повезешь маме и заодно еще товар собираешься везти. Машка, не суетись, ща мы Митю попросим, он расплатится, а ты ему потом кинешь на карту, нам-то ближе и проще разобраться, — разрулила финансовый вопрос Рыж, набирая телефон мужа.

— Люби-и-имый, а бабла валом? А ты за Машкин гидрик можешь Плюше отдать? А я тебе чичи присмотрела, а когда ты их на каталку брать не будешь, я их буду у тебя тырить. Они такие кайфо-о-овые, — на одном дыхании вывалила Леся в трубку. Слушая ответ, отодвинула телефон от уха, закатила глаза и зашевелила губами, наверняка передразнивая супруга:

— Бу-бу-бу-бу-бу. Короче, мы тебя жде-е-ем у Плюши в контейнере, — крикнула она, поднося телефон только ко рту, не думая слушать ответ, отключилась.

Вошедшему мрачному, как туча, Шону на нос моментально водрузили огромные очки в широченной белой оправе, и девчачий хор тут же затянул:

— Кру-у-уто.

— Шон, красава.

— Ну я же говорила тебе, а тебе лишь бы побурчать не меня. Да если бы не я, ей Богу, ходил бы как чучело!

Мужчина, оказавший в очевидном меньшинстве, только и мог что вздохнуть, и мне было необыкновенно интересно наблюдать за сменой эмоций на его лице от раздражения и смирения типа «чего с бабья возьмешь?» до совершенно добродушной улыбки, когда он наблюдал за нахально-умильными манипуляторскими действиями собственной жены и ее группы поддержки, где совершенно неожиданно оказалась и я.

Оплатив покупки и поболтав с Плюшей, которая по совместительству была еще и женой того самого гуру кайтсерфинга, который, как я поняла из разговора, несколько лет назад обучал многих моих новых друзей, Шон все же нашел в себе силы сделать волевое лицо и дал команду загружаться по машинам. И я привычно двинулась к машине Федоровых, но на заднем сидении торчали головушки моих беспощадных утренних «побудителей», которые уже вовсю смотрели включенный им Шоном мультик. Я растерянно оглянулась на Лесю, которая как по эстафете «передала» мой взгляд Шону.