— Другой? Ты, как всегда, весьма снисходителен к себе и своим недостаткам. — Черт, мне самой неприятно стало от того, насколько ядовито я прозвучала. Оно того не стоит!

— А ты, как всегда, беспощадна и категорична, — буркнул Арсений в ответ, и я заметила, как его руки крепче сжали руль.

Мы снова замолчали и еще какое-то время ехали в некомфортной для обоих тишине. Но мне почему-то стало неловко за свой почти грубый тон и слова. Веду себя, как ребенок, в самом деле, хоть зарекалась же!

— Что ты пытаешься мне сказать? — спросила, вздохнув и сожалея, что не имею природного дара дипломатии. Хотя в любом случае хождения вокруг да около это не для нашей с ним ситуации.

— Наверное, что я сожалею, что раньше делал столько ошибок, — тихо ответил Арсений и наконец покосился на меня, отрывая глаза от дороги.

— Наверное?

— Я сожалею, — он резко выдохнул. — Очень.

— И?

— И считаю, что нам нужно серьезно и спокойно поговорить. — Теперь уже я смотрела только перед собой, не желая выдавать те смешанные эмоции, что все сильнее подымались внутри.

— И о чем же ты хочешь говорить?

— Обо всем. Но больше всего о нас. — В этот момент мы въехали на песчаную дорогу, по обеим сторонам которой уже виднелись разложенные горки снаряги, и я была безумно рада, потому что испытала острую потребность бежать от него как можно быстрее и дальше.

— Не думаешь же ты, что тебе достаточно сказать пару слов, и я забуду все и прощу? Все годы, когда ты мне жизнь отравлял, когда устроил мне проклятый монастырь и зону отчуждения, пока сам жил в свое удовольствие и гулял где и с кем хотел! Теперь ты это все тактично именуешь ошибками и хочешь, чтобы я поверила, что ты изменился? Но я не хочу и собираюсь тебя прощать!

— А я и не прошу простить, между прочим! Уж не за то, что не подпускал к тебе всяких придурков и неудачников точно! — Арсений резко затормозил и развернулся ко мне, отстегивая свой ремень.

— Это было не твое дело! У тебя не было никакого права! Сам-то что творил тогда! — уже почти кричала я, судорожно дергая не поддающийся проклятый замок.

— Так тебя бесит то, что я к тебе никого не подпускал или что сам гулял? — Ох, ну да, конечно!

Арсений резко протянул руку и накрыл мои борющиеся с ремнем пальцы, мгновенно отстегивая его. А меня прямо тряхнуло от этого мимолетного контакта.

— Ты как был наглой самодовольной скотиной, так ею и остался! Так что нам нечего ни вспоминать, ни обсуждать! — я распахнула дверцу, буквально вываливаясь наружу.

— Есть! У нас есть одна ночь, и мы поговорим о ней, хочешь ты этого или нет! — громко сказал он мне в спину.

Я понеслась вперед, безумно радуясь, что Арсений остановил машину достаточно далеко от всей компании, и остается надежда, что его последнюю фразу просто не услышат.

Немного запыхавшись от быстрой ходьбы по песку, в котором мои ноги в новеньких, только купленных сланцах, утопали по самую щиколотку, я, наконец, подошла к мангалу, вокруг которого уже вились стайкой разноцветных райских птичек дамы из нашей компании.

Круглый в талии фельдмаршал зычно покрикивал на суетящихся рядом добровольных адъютантов и помощников:

— Женьчик, не надо чистить, она же молодая! Самый смак в шкуриночке, ты только если пятнышки заметишь — их срезай, и разрезать ее тоже не надо. На вот еще, одень перчаточки силиконовые, а то руки потом коричневые будут. Све-е-ет, ты обещала баранью тушенку привезти, а де она? Не, не вижу, о, все-все, сиди, нашла уже.