— Не надо! — прошипела я, оказавшись лицом к лицу с ним и вперив взгляд в его седые, как верно подметил кто-то, от злости глаза.

— Веселишься? — ответил он, и я узнала ту самую хрипотцу в голосе, что пробивалась всегда, когда он выходил из себя.

Арсений остановился, потому что я преградила ему дорогу, но при этом продолжал убивать бедного Гешу взглядом.

— А тебя это, как всегда, бесит? Тебе нужно видеть меня вечно несчастной и в одиночестве? — Я, сама не осознавая, уперлась ему рукой в грудь, требуя всего его внимание себе. И, естественно, я его получила. Арсений медленно, явно борясь со своей психованной натурой, опустил глаза на мои руки, а потом посмотрел в мои. И я ощутила себя пойманной в тот водоворот дикой стихии, что сейчас бесновался в его взгляде. Меня аж до печенок пробрало, до такой степени, что зубы лязгнули, как от озноба.

— Меня бесит, что кое-кто не знает, когда руки нужно при себе держать, а не тянуть их ко всему, что движется! — прорычал Арсений, не позволяя мне теперь вырваться из западни, в которой я оказалась, решившись глянуть ему прямо в лицо. И это выводило меня из себя, но не умаляло мою решимость противостоять ему.

— Ну да, конечно, ты ведь у нас живой пример подобного поведения! Можешь прямо инструктаж проводить!

— Никогда в жизни я не прикасался к женщине, которая этого не хочет!

— Во-первых, ты нагло врешь! А во-вторых, кто сказал, что я этого не хотела?

— Седой, ты чего? — опамятовал наконец Геша. Напрасно он напомнил Арсению о своем существовании. Глаза напротив опять словно подернулись дымкой бешенства, фокусируясь на нем!

— Не смей! — снова зашипела я разъяренной змеей. — И ты еще имеешь наглость говорить мне о том, что сожалеешь? Да ты ни на грамм не изменился! Как был мерзавцем, ради собственного удовольствия отравляющим мне жизнь, так и остался! Отвали от меня раз и навсегда!

Последние слова я почти прокричала.

— Ребята, да вы чего? — я обернулась на встревоженный голос Геши, намереваясь попросить уйти его от греха подальше.

Если уж никуда не деться от выяснения отношений, и эта гадкая сцена уже начата, то я выскажу Арсению все, что думаю. Один раз, но полностью. Но вот ни лишних свидетелей, ни случайных пострадавших при этом не хочу.

Взглянув через плечо, я обмерла от прилива стыда и досады. Рядом с Гешей стояли Рыж и Шон, и я не знала, как давно они там и что успели четко расслышать.

— Седой, мужик, мне тут позвонили. Прям срочно нужно в город. Подкинешь, а? — тон Шона совершенно непринужденный, хотя взгляд колкий и настороженный.

Арсений уже открыл рот, явно собираясь отказаться, но мужчина не дал ему такой возможности.

— В моей вся гоп компания последние сорок серий Маши «досматривает». Их сейчас вытащить из машины не вариант. Выручай!

Арсений молча кивнул и, резко развернувшись, пошел переодеваться.

— Да что это тут было вообще? — почти возмущенно воскликнул Геша.

— Ой, Геш, я че тут приперлась-то, там же у тебя телефон прямо весь из себя разрывается — затараторила Рыж, неловко пытаясь поймать улетающий с ее плеч яркий платок практически перед лицом обалдевшего парня. Платок не ловился, так и норовя обмотать голову Геши, Леся кружила вокруг него хроменькой подбитой утей, чертыхаясь и смешно всплескивая свободной рукой. — Ой, Русалыч, а это не твои шлепочки такие желтенькие сейчас прям вот уплывут, а? Небось, потеряла, когда тебя на руках-то таскали.