Назло богатырю, окрестности пустовали. И как Булыга ни напрягал зрение, ни одного, даже самого завалящего чудовища отыскать не удалось.

Уже несколько разочарованным взором Булыга оглядел своих, так, на всякий случай, и тотчас же зацепился за Берсеня. Хмурясь и кусая губы, маг выговаривал что-то Ирице, отчего девушка делалась все мрачнее и мрачнее.

Бурлившей в богатыре радости могло с лихвой хватить на десятерых, так что он никак не мог вытерпеть, чтобы кто-либо из его друзей находился в столь подавленном состоянии.

— Велена, глянь-ка, — шепнул он, — Берсень сам не свой, чего-то у них там не ладится. Надо бы помочь.

— Да ты что! Мухоморов объелся?

Велена вцепилась ему в рукав. Кипевшие в душе Булыги чувства читались на лице, но встревать в чужие дела Велена считала совершенно излишним.

— Не надо им мешать. Они сами разберутся, — тихо сказала она. — Если любят.

— Ты точно уверена? — вздохнул богатырь. — Друзьям ведь надо помогать.

— Только не сейчас.

Укладываясь спать, Берсень напряженно размышлял. Он никак не мог выбрать момент для беседы с Ирицей, к тому же не придумал, с чего начать разговор. Да и не успел ничего придумать. За спиной послышались шаги, но поворачиваться маг не стал. Он знал, что это Ирица. В некоторой растерянности он принялся сосредоточенно разглаживать складки на одеяле.

— Эй, что с тобой? — Ирица легонько коснулась его плеча. — У меня такое ощущение, будто я сделала что-то не так. Ты на меня обиделся? Но за что?

— В этом нет твоей вины. Дело во мне. Его взгляд стыдливо скользнул по земле.

— Поэтому ты избегаешь меня? — без обиняков спросила она.

— Я? Ничего подобного!

— Но ты даже посмотреть не хочешь в мою сторону! Неужели я настолько тебе противна?

Берсень немедленно вскинул взгляд.

— Нет, ну что ты. Ты очень красивая, Ирица. И ты мне очень… Ну, очень нравишься… Но… Я устал сегодня, да, я очень устал…

— Нравишься? Это все, что ты можешь сказать?

— Нет, почему же. — Юноша замялся. — Я бы мог многое сказать, но просто сейчас не время, Ирица, пойми! Сейчас не время для этого!

— Для чего — этого?

Ирица подалась вперед, их уста сомкнулись и не размыкались довольно долго. Наконец Берсень чуть ли не силой вырвался из ее объятий.

— Нет! Ирица! Нет! Я так не могу! — В его голосе прозвучало отчаяние. — Мне нельзя так! Даже если я люблю тебя, это ничего не изменит.

— Любишь? Это правда? — Ирица расцвела прямо на глазах.

— Да, это правда. — Берсень вздохнул. — Я люблю тебя. Но я… Я не имею права любить.

— Это ничего, Берсень, это все ерунда. Это пройдет. Зачарованная волшебными словами, она потянулась к нему, но Берсень чуть ли не оттолкнул ее.

— Ты не слышишь меня, Ирица! — воскликнул он.

— Я услышала главное, любимый, остальное не имеет значения.

— Для тебя — возможно. А для меня имеет, и весьма значительное.

На ее сияющее лицо упала тень.

— Что случилось, Берсень? Если мы любим друг друга, что может помешать нам?.. Или… Или ты дал какой-то обет?.. Другой женщине? — В глазах Ирицы появился ужас.

— Обет? Да, можно сказать и так. — Юноша вздохнул. — Но женщины тут ни при чем.

— Ни при чем? — Ирица улыбнулась. — Но тогда что?

Берсень ответил не сразу. Долго вглядывался куда-то в пространство, наконец перевел взгляд на нее.