— Князь? Всё в норме, заправляемся, груз спит, — почти без заминки ответил пилот. — Какие будут приказы?

— Проверьте капельницу со снотворным. Проснётся раньше времени — от борта даже пыли не останется, — предупредил я. — Если всё в норме, наденьте на него парашют и продолжайте обслуживание. Как будете готовы — сообщите.

— Тут парни просят подвесы сменить… — начал было пилот.

— Нет, без вариантов. Кому утюжить и без вас есть, а на случай эвакуации нам вертолёт нужен позарез. Через час отправляемся искать наследника престола.

— Принято, ваше сиятельство, — не стал дальше оспаривать приказы командир. Вообще, я его понимал, когда тебе, военному с двадцатилетним стажем, командует какой-то сопляк, невольно задумаешься о неподчинении. Тебе же по-любому лучше видно.

— Опять вы⁈ Убирайтесь отсюда немедленно! — на пороге госпиталя встретила меня криками медсестра. — Это женские палаты! Что вы делаете⁈ Ей нужны отдых и сон! А ну оставьте её в покое, немедленно! Охрана!

Объяснять ей, что Насте сейчас не столько капельница и покой, сколько заряд опустевшего резерва нужен, я объяснять не стал. Благо сама девушка спала и сопротивляться не могла, так что я, несмотря на боль, поднял её на руки и вынес из стационара, стараясь не конфликтовать с персоналом. Медики, особенно на передовой или в прифронтовых госпиталях, зачастую святые люди, которые о своей выгоде вообще не думают. Ещё такие только в скорой встречаются. Вот и медсестра не отстала от нас до самого последнего конца.

— Слушай, может, я понесу? — спросил Костя. — У меня руки не так травмированы, а тебе явно тяжело и больно.

— Спасибо, но свою девушку я буду нести сам. А руки… это не надолго, — стараясь не обращать внимания на причитания сестры, ответил я. Вскоре мы нашли банный комплекс, и я, не снимая одежды, вместе с Настей на руках, зашёл в чашу с водой. Горячие струи били нас со всех сторон, и даже я, при своём не слишком развитом сродстве, почувствовал, как внутри шевелится стихия.

Что уж говорить о Насте, которая быстро порозовела. Дыхание её стало размеренным и глубоким, лицо разгладилось. Был, правда, у процедуры и неприятный момент, о котором я не подумал. Медицинская ночнушка, промокнув, стала почти совсем прозрачной, и смутившийся Костя отвернулся. Медсестра завелась по новой, и в этот момент Настя глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Свят, — улыбнулась девушка, прижавшись ко мне. — Какой интересный сон…

— Это не сон. И не загробный мир. Мы пока живы. Так что вот.

— Живы… живы это хорошо, — сказала Настя, мутным, но быстро обретающим ясность взглядом обведя купальню. — Так. Ой. Так… мне бы халатик или полотенце.

— Вот! А я вам говорила! Вы подвергаете девушку опасности, ей строго противопоказаны водные процедуры, — по новой завелась медсестра, на что Настя лишь поморщилась. — Немедленно выньте её и верните в госпиталь.

— Спасибо за заботу, но боюсь, на это у нас нет времени, — ответил я, и уже понявшая, что происходит, девушка кивнула. — И вообще. Она мне не девушка, а жена.

— Что? — удивлённо спросил Костя, от неожиданности даже обернувшийся. — Блин, извините, забыл.

— Дорогой, можешь посадить меня на скамью, всё будет в порядке. Найди мне, пожалуйста, полотенце и… выйдите все, мне нужно несколько минут полного контакта с водой. Потом расскажешь, что происходит, — попросила Настя, и я не нашёл причины ей отказать. Уже через полчаса мы сидели всей компанией, разве что Юли не хватало, и пересказывали увиденное.

— Мы из штаба ушли минут за десять до вас, ничего существенного там не было, — пояснил Тим.