— Если они проворонили осмотр перед возвращением в гаражи, может, и больше. Хватит одной-единственной особи, на территории танкового полка, чтобы заразить всю технику, — машинально барабаня по телу Филькина пальцами, проговорил я. В голове отчаянно пульсировала мысль, что мы теряем время, но машина и так мчалась на максимально возможной скорости, не соблюдая никакие правила.

Быстрее было бы разве что на вертолёте. Но где его взять? Хотя нет. Теперь у меня был ещё один способ перемещения, только в одну конкретную точку, с каждой минутой удаляющуюся от нас. Благодаря выжженной на моей коже и душе фразе, на языке Древних, я в любой момент мог переместиться в Испытание. Прямо к обелиску. А оттуда, при желании, мог выйти из пирамиды.

Мысли чуть сместились, и я пропустил мимо ушей рассуждения Насти о том, что нужно срочно привлечь губернатора, местных князей и вообще всех одарённых к проверке техники и поиску кладок с яйцами. Это было и без того понятно. Только вот не ясно, как нам такого внимания добиться.

Меня же больше интересовал вопрос времени. В испытании мы провели больше двух часов, возможно, и три. Увы, отслеживать было не по чему. Но вот снаружи, в нашем мире, прошло всего пять-десять минут. Хорошо бы этот вопрос потом проверить, но если всё сойдётся, то вместо обычной затычки, как я задумывал, можно было получить полигон, на котором время течёт в десятки раз быстрее.

Сложно даже представить, какие это открывало перспективы. Начиная от самых элементарных — уйти на полчаса и как следует отоспаться, заканчивая возможностями по производству, обучению и всему остальному.

Я буду стариться в десять раз быстрее? Да вообще плевать. Все мы умрём, а если ничего не сделать — молодыми. Так что использование карманного мира сразу стало краеугольным камнем будущей повестки. Единственная проблема — точка выхода. Вряд ли её можно изменить, разве что выломать и таскать с собой обелиск. Хм… на самосвале возить? В принципе, тоже можно.

— Алло, ректора будьте добры! — вырвал меня из задумчивости голос Насти. Девушка первой сообразила, что шесть подростков-кадетов могут обратиться лишь к своему непосредственному руководству, ректору военного училища, а заодно майору и титулованному дворянину. — Пётр Алексеевич, добрый день…

— Вы где шляетесь, мать вашу⁈ Хотите за самовольное оставление части под суд пойти? — раздался разгневанный ор на той стороне, да такой громкий, что Настя сморщилась и отодвинула трубку от уха, а Тимофей непроизвольно дёрнул рулём, отчего мы все чуть не полетели в кювет.

— Ваше высокоблагородие, нас похитили и пытались убить. У нас на руках тяжелораненый, едем в госпиталь, — скороговоркой выпалила Настя, и на той стороне раздался свист втягиваемого воздуха. Но крика не последовало.

— Доклад по форме, — глухо приказал майор.

— Группа, представившаяся нам следователями по особо важным делам, перехватила патруль, с требованием поддержки против монстров, — начала рассказывать Настя, о событиях, которые совершенно вылетели у меня из головы. — При приближении к краснодарской пирамиде нас взяли в кольцо, разоружили и объявили о проведении следственного эксперимента, загнав к обелиску.

— Кто был ответственным?

— Старший военный судья Валентин Исаакович Воровайкин, — зачитала девушка приготовленное мной удостоверение. — Эм, как его вообще на должность с такой фамилией взяли?

— А ты людей по фамилии не суди, Яблунина, — сухо заметил ректор, и девушка притихла. — Что дальше было?

— Приговорив к смерти через испытание и угрожая жизни родственников, нас заставили активировать обелиск, — продолжила Настя. — Очевидно, рассчитывали, что мы там все останемся, но мы вернулись. Все. Только Филю пожевало. Везём в больницу.

— Так.