«Думаю, да», сказал Алвин.

«Почему же ты сделал это?»

«Ну, просто сделал».

«Ты даже не задумывался об этом?»

«Слушай, эта корзиночка не такая уж важная штука. Я обычно делал их для Калли. Когда мы были маленькими, он называл их жучиными корзинками. Они всегда очень быстро разваливаются».

"Ты видел видение о ничто, а потом сделал что‑то. "

Алвин посмотрел на корзинку. «Думаю, да».

«Ты всегда поступаешь так?»

Алвин вспомнил другие случаи, когда он видел этот дрожащий воздух. «Я всегда делаю веши», сказал он. «Ничего особенного это не значит». «Но ты не можешь опять почувствовать, что все в порядке, пока не сделаешь что‑нибудь. Когда ты видишь видение о ничто, то не можешь успокоиться, пока не создашь что‑то».

«Может, я просто пытаюсь избавиться от видения, заняв себя хоть какой‑нибудь работой».

«Не просто какой‑то работой, а, парень? Почему бы тебе, скажем, не наколоть дров? Или собрать яйца в курятнике, принести воды, нарубить хворосту – все это в нашем случае тебе не годится?» Теперь Алвин начал понимать, о чем говорит Сказитель. И, хорошенько припомнив, как все это обычно происходит, он решил, что Сказитель прав. После кошмара он просыпался и не мог успокоиться до тех пор, пока что‑нибудь не сплетал, или не складывал сено в стог, или не мастерил для одной из племянниц куклу из кукурузной шелухи. То же случалось и если видение приходило к нему днем – чем бы он ни занимался, у него все падало из рук до тех пор, пока он не изготовлял что‑нибудь такое, чего до этого не существовало бы, даже если это была просто кучка камней или часть каменной стены.

«Правильно? Ведь ты каждый раз это делаешь?»

«Почти».

«Тогда я могу назвать тебе твое ничто. Это Разрушитель».

«Никогда не слыхал о таком».

«Я тоже. До сих пор. Потому что ему хотелось бы оставаться неизвестным. Это враг всего существующего. Все, к чему он стремится – это разрушить мир на куски, разрушить эти куски опять на куски и так до тех пор, пока вообще ничего не останется».

«Но если разрушить что‑то на куски, а эти куски опять на куски, то такого, что вообще ничего не останется, быть не может. Будет просто очень много маленьких кусочков».

«Помолчи и послушай, что я тебе расскажу», сказал Сказитель. Алвин часто слышал это от него. С Алом Сказитель говорил чаше чем с остальными, включая племянников.

«Я имею в виду не добро и зло», сказал Сказитель. «Даже сам дьявол не желает уничтожить все сущее, потому что тогда он сам тоже оказался бы уничтоженным. Даже самые злые создания не стремятся ко всеобщему разрушению – они хотят лишь эксплуатировать его в своих целях». Алвин никогда не слышал слово «эксплуатировать» прежде, но звучало оно довольно мерзко.

«Поэтому в великой войне Разрушителя со всем остальным миром Бог и дьявол должны быть заодно. Но дьявол не знает этого, поэтому иногда он служит Разрушителю».

«Ты имеешь в виду, что дьявол работает против самого себя?» «Я говорю не о дьяволе», сказал Сказитель. Когда он приступал к своей очередной истории, его так же невозможно было сбить с пути, как заставить дождь перестать литься. «В великой войне против этого Разрушителя из твоего кошмара все мужчины и женщины мира должны быть заодно. Но великий враг остается невидимым, так что никто не догадывается, что, может быть, неосознанно служит ему.