— Мы должны найти его, — сказала она, отворачиваясь от трупов. — У вас есть какие-нибудь мысли?

Джейкоб похлопал себя по карманам. Конечно, он искал трубку, которую оставил в квартире.

— Боюсь, ничуть не больше, чем несколько минут назад.

Герт зажмурилась. Случайные свидетели решили, что эта сцена, словно взятая из американского фильма, ужасно напугала высокую красавицу. Дерьмо! Она оставила сигареты в сумочке у Джейкоба в квартире. Вот бы сейчас закурить…

Лондон, Пикадилли

Лестница вела к двери, за которой оказалось помещение, напоминавшее холл гостиницы туристского класса: разномастные кресла, сгрудившиеся перед дешевым телевизором, несколько журнальных столиков разной степени обшарпанности, на которых валялись потрепанные цветастые журналы. Эта комната предназначалась для отдыха девушек. Посетители здесь почти не бывали.

Если бы здесь стоял драгоценный антиквариат, внимание Лэнга все равно привлекла бы к себе не мебель, а молодые женщины, отдыхавшие в креслах, по большей части немного младше или старше двадцати, выставлявшие напоказ скудно прикрытую кожу едва ли не всех имеющихся в мире цветов и оттенков. Самой популярной одеждой были короткие пижамы или лифчик и трусики. Некоторые красовались в более экзотических одеждах: вышитых кимоно или платьях броской пестрой африканской расцветки. Штат, который собрала Нелли, являл собой отражение этнического разнообразия населения Лондона.

Девицы почти не обратили на Лэнга внимания, лишь некоторые из них окинули его скучающим взглядом. Ничто не может так подорвать мужское самолюбие, как тот случай, когда ни одна из множества полуодетых привлекательных женщин не хочет замечать тебя.

Из коридора напротив входа появилась Нелли и не без удивления взглянула на усы и пухлые щеки герра Шнеллера. Они рассматривали друг друга с тем несколько насторо-женным любопытством, с каким встречаются на улице собаки. Лэнг с изумлением отметил, что она осталась почти такой же, какой он запомнил ее. Ни единой серебряной нитки не появилось в иссиня-черных волосах, которые, казалось, отливали зеленью и янтарем, прямо как крыло вороны в солнечном свете. Лицо было гладким, без единой морщинки, которые с возрастом делаются все настойчивее. Подбородок оставался все таким же острым. Единственной уступкой прошедшему времени было платье до колен, сменившее памятные Лэнгу мини-юбки. Ноги были стройными, без намека на рисунок проступающих варикозных вен. Важнейшие части тела сопротивлялись силе земного тяготения так же успешно, как и старости.

Лэнг ласково обнял ее и чмокнул в щеку.

— Нелли, ты все так же молода и хороша.

Она показала зубы, гонорар за которые должен был позволить хотя бы одному ребенку ортодонта закончить университет.

— Тут заслуга не столько моя, сколько моего пластического хирурга. Невероятно дорогого, между прочим.

Мадам все еще сохранила акцент, выдававший ее балканское происхождение. Чуть подавшись назад, она вскинула голову и всмотрелась в него, словно перед нею была какая-то диковина в стеклянной банке.

— А ты… ты изменился.

— Не все могут так упорно сопротивляться старости, как это удается тебе.

Густые красивые волосы всегда были ее главным достоинством — по крайней мере из тех, которые Лэнг мог видеть. Она покачала головой, шелковистые пряди взволновались на плечах.

— Я не об этом, дорогой.

Лэнг дотронулся пальцем до усов и щеки и сказал:

— Ладно, признаюсь. Я не хочу, чтобы в Лондоне меня узнал кто-нибудь еще, кроме тебя.

— Я думала, ты сменил работу. — Уголки чувственного рта раздвинулись в улыбке.

Рейлли выпустил ее и, скосив глаза, быстренько посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что рядом нет посторонних.