Лэнг поставил чемодан. В столовой женщина убирала со стола остатки, вероятно, того самого континентального ланча, о котором оповещал значок на вывеске гостиницы.

Увидев Рейлли, она удивилась.

— Oui?

Французским языком Лэнг владел не лучше, чем итальянским.

— Chambre? — вопросительно произнес он, желая узнать, найдется ли свободная комната.

Лэнг всегда изумлялся, если, попросив что-то по-французски, получал что-либо близкое к тому, что хотел. В Париже до недавней трагедии ему довелось побывать всего раз в жизни. Остановился он тогда в напыщенном «Бристоле» и как-то раз попытался, воспользовавшись англо-французским словарем и тщательно выговаривая неподдающиеся слова, попросить доставить ему в номер холодное питье. Через несколько минут его заказ исполнили, но получил он вовсе не напиток, а действительно очень холодную… замороженную рыбину. Случившееся укрепило его мнение как по поводу собственных способностей к языкам, так и насчет французов. Ни к одному, ни к другим он не испытывал особого уважения.

— Вы американец? — спросила женщина на прекрасном английском языке.

— Немец, — с подобающей лаконичностью ответил Лэнг.

Она вытерла руки передником, улыбнулась, как будто это различие ничего не значило, и продолжила все так же по-английски:

— Комната у нас есть. С таким же видом, как и здесь. — Она указала на окно за своей спиной.

Вернувшись в холл, женщина открыла большую книгу. Лэнг неохотно — а куда денешься? — вручил ей карту «Visa» и паспорт Шнеллера. Если повезет, сведения о нем в течение нескольких ближайших дней не дойдут до парижских компьютеров, а хозяйка не станет снимать деньги с карты, пока ему не придет время выписываться и расплачиваться. Рейлли показалось, что предъявленные документы чем-то разочаровали хозяйку. Прежде чем сделать ксерокопию карты, она записала номер паспорта в книгу.

Лэнг попытался вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы с кредитной картой поступали таким старомодным способом, а не просто засовывали в электронный считыватель, и не успел. Женщина вернула ему документы, обернулась к доске с ключами, находившейся у нее за спиной, а затем отправилась вверх по лестнице. Лэнгу пришлось поторопиться, чтобы не отстать. Поднявшись на галерею, она открыла какую-то дверь и молча предложила ему войти. В комнате не было ничего примечательного, если не считать обещанного вида на Од. Описывая его, какой-нибудь журнал для путешественников не поскупился бы на эпитеты. К примеру, «река, змеящаяся между меловыми утесами и сверкающая под полуденным солнцем, словно россыпь бриллиантов».

Как только женщина ушла, Лэнг открыл чемодан и переоделся в новые джинсы и рубаху. «Мефисто» оказались еще удобнее, чем при примерке. Взял он и веревку — пропустил поясной ремень через моток и прицепил карабин к этому же ремню.

Рейлли запер комнату снаружи, задержался, выдернул из головы волосок и слюной наклеил его между дверью и косяком. Если у него будут посетители, хорошо бы узнать об этом.

Тамплиеры: гибель ордена

Места, куда везли нас наши тюремщики, мы достигли через шесть дней пути. Будь у меня больше сухих чернил и бумаги, где можно было бы записать все, повествование сие было бы преисполнено описаний жестокости и лишений, кои мы претерпели, но все это более неважно.