Впрочем, других машин у фирмы «Еврокар» не было, так что Рейлли предъявил права мистера Риса, подписал договор об аренде, заплатил наличными и втиснулся в карликовый автомобильчик. Он был уверен, что, обнаружив пропажу бумажника, Рис прежде всего сообщит в соответствующие инстанции о том, что лишился кредитных карточек, а о правах вспомнит не так скоро.

Разобравшись, куда ехать, Лэнг покатил между современных одинаковых многоэтажных зданий. В голову лезли всякие мысли, в том числе и о том, что в Европе почему-то строят особенно уродливые многоквартирные дома. Вскоре дорожные знаки привели его в центр города. Здесь на смену современным бетонным брускам пришли средневековые каменная кладка и штукатурка.

У его автомобиля все же были определенные преимущества. Лэнг отметил это, когда втиснулся на стоянку между «Дёшево» весьма почтенного возраста и «Рено». Поверх кры-ши «Рено» он увидел розовую кирпичную башню базилики Святого Сернана, единственного строения, оставшегося от монастыря XI века, как узнал Рейлли из купленного в аэропорту путеводителя.

Втиснуть «Пежо» в узкий просвет между двумя машинами Лэнгу удалось, а вот места для того, чтобы открыть дверь и выбраться, почти не осталось. Все же он кое-как справился с этим затруднением, прошел квартал и оказался на городской площади, над которой, как почти во всех европейских городах, главенствовал собор. Поутру площадь превращалась в рынок. На переносных прилавках громоздились горы самых разнообразных овощей, просто удивительных для весеннего сезона. Были тут и цветы разных сортов и расцветок. Их аромат пытался соперничать с запахом рыбы, различных крабов, омаров и мидий, разложенных на лотках с колотым льдом, сияющим на солнце. Женщины с маленькими детьми рассматривали продукты и торговались с продавцами. Как и в Риме, мужчин среди покупателей почти не было.

В поисках того, что ему требовалось, Лэнг вышел с площади и отправился по одной из узких вымощенных камнем улиц. Он миновал магазин, в витрине которого над жирными сосисками красовалась неощипанная птица и неосвежеванные туши. По соседству оказалась patisserie, зазывавшая к себе свежевыпеченными пирогами, кексами и длинными батонами. По вернувшейся привычке Лэнг посматривал в витрины — нет ли слежки. Но, кроме него самого, на улице никого не было.

В конце концов он обнаружил магазин с палаткой и другими туристскими принадлежностями на витрине. Судя по местоположению, его должны были посещать в основном местные жители.

Ведь Лангедок был всего лишь небольшой, преимущественно сельской провинцией, примостившейся на плече Пиренеев. Судя по первому впечатлению, область не была избалована вниманием туристов. Говоря о юге Франции, люди обычно имели в виду восточных соседей Лангедока, всемирно известные летние угодья богачей — Ривьеру, Канн, Ниццу, Антиб. Из городов Лангедока обитатели других стран могли вспомнить разве что Рокфор, где делают знаменитый сыр с синими прожилками плесени.

Зато недалекие предгорья и горы настойчиво манили к себе местных скалолазов и туристов — народ, нисколько не похожий на завсегдатаев Лазурного Берега. Эти искатели приключений были, как правило, молоды, энергичны и пока что не могли позволить себе дорогостоящую поездку в гораздо более престижные, но далекие Альпы.

Этим, вероятно, и объяснялась неприветливость хозяина. Еще тем, что он был французом. Лэнг понимал, что выглядит постарше, чем большинство покупателей этого магазина, но надеялся, что по сравнению с ними сойдет за богатого. Он также не сомневался в том, что по виду его нельзя принять за любителя таких неотъемлемых от пеших походов удовольствий, как грязь, кусачие насекомые и капризы погоды.

Зато он знал, что ему нужно: туристские ботинки «мефисто». Самые лучшие из всей обуви, имевшейся в магазине, и, вероятно, самые дорогие.