— Жаль, — сказал он и разочарованно поморщился. — Придется брать машину напрокат. Нелли, конечно же, должна знать, где и что…

Глаза цвета черного кофе рассматривали его поверх края чашки. Лэнг чувствовал себя так, будто его оценивали как телку на сельской ярмарке.

— Ты, наверное, какой-то близкий друг Нелли, да?

Лэнг не мог больше сопротивляться дразнящему аромату свежего кофе. На столике стояла еще одна чашка.

— Можно?

Женщина медленно кивнула, продолжая рассматривать Рейлли, и смилостивилась:

— Наливай, не стесняйся.

Он вылил в чашку все то, что оставалось в кофейнике, и пояснил:

— Просто мы с Нелли очень давно знакомы.

Девица допила кофе, поставила чашку на столик и облизнула губы, как будто смакуя что-то на редкость вкусное.

— Сколько же ты готов выложить за то, чтобы тебя отвезли в Манчестер?

Лэнг пожал плечами и спросил:

— А сколько это стоит? Наверное, где-то пару сотен, да?

Она вновь всмотрелась в него, потом улыбнулась, показав ослепительно-белые зубы, и заявила:

— Лапочка, за две сотни я устрою тебе такую поездку, какой ты и представить не можешь.

Рейлли нисколько не сомневался в том, что мог за те же деньги получить во время поездки еще и дополнительные развлечения, но подобного настроения у него не было. Водительницу же такое безразличие, судя по всему, нисколько не задевало. Через несколько часов она высадила его перед терминалом «Бритиш эруэйз» в Манчестере. Лишь после того как девица отъехала, Лэнг сообразил, что не спросил ее имени, а она не поинтересовалась, как зовут его. Вообще-то, она продемонстрировала исключительно профессиональное отсутствие любопытства и ничего не сказала даже тогда, когда он попросил ее остановиться на мосту, откуда бросил в воду «беретту».

Использовать паспорт и кредитную карточку Генриха Шнеллера было слишком опасно. Следовало исходить из того, что власти уже выяснили, кто, где и когда купил зонтик, забытый в магазине несчастного Дженсона. Вот только наличных денег у него не хватало. Поскольку Рейлли направлялся в страну ЕС, заграничный паспорт ему не требовался, однако был необходим хоть какой-то документ, из которого следовало бы, что он подданный Великобритании.

Стоя возле газетного киоска, он тщательно выбирал жертву. Ею оказался мужчина примерно такого же роста и возраста, как Лэнг, купивший «Гардиан» и сунувший бумажник в карман пиджака. Короткое случайное столкновение, вежливое извинение, и Лэнг превратился в Эдварда Риса — это имя было напечатано на водительских правах его жертвы. Главное отличие состояло в том, что у Риса не было усов, а герр Шнеллер имел таковые, но с этим затруднением Лэнг благополучно справился. Еще он купил и надел солнечные очки и выбрал кассу, возле которой толпилось больше всего народу. При беглом взгляде любой кассир не усомнится в сходстве лица покупателя с тем, что фигурировало на правах. Лэнг же не привлекал к себе внимания и вел себя так, как и подобало бы любому спешащему пассажиру: переминался с ноги на ногу и посматривал на часы.

Когда миловидная женщина протянула ему билет, Лэнг постарался не проявлять того облечения, которое испытывал.

— Желаю вам приятного полета, мистер Рис, — сказала кассирша. — В Лондоне спросите агента на выходе, он подскажет вам, где происходит посадка на Тулузу, аэропорт Бланьяк.

Испытывая нехорошие предчувствия, которые сопровождали его при каждом полете, и удовлетворение от того, что этот этап благополучно пройден, Лэнг уселся в кресло. В Гатуике ему предстояло всего лишь перейти внутри одного терминала из зоны внутренних линий в международную, не пересекая никаких кордонов служб безопасности и полиции, которые наверняка искали его.