— Какая разница. — Обладатель бинокля негодующе хмыкнул. — Они забрали Рейлли. Бросаемся за ними — вдруг тебе удастся снять и этих двоих?

— Рискуя при этом застрелить его? Если они еще не сошли с ума, то так и будут стискивать беднягу между собой, как ветчину в сэндвиче.

— Не сомневаюсь, что такое сравнение позабавило бы мистера Рейлли, — пробормотал первый. — Но они уходят.

— Не совсем. Здесь эти парни не останутся, а когда уедут, мы будем знать, куда они направятся.

Карду. 11:03

Пройдя изрядное расстояние по другому склону Карду, Лэнг и двое тамплиеров добрались до «Рейндж Ровера». Машина была хорошо укрыта между двумя выступающими скалами: пока не подойдешь вплотную, не увидишь.

— На заднее сиденье, — приказал Седой.

Лэнг поставил ногу на подножку автомобиля и тут почувствовал укол в шею. В ту же секунду салон автомобиля закачался перед его глазами, как будто он смотрел сквозь воду. Руки и ноги отяжелели настолько, что просто не могли двигаться. Лэнг понимал, что случилось, и знал, что должен всей силой воли бороться с действием наркотика.

Но ему сделалось настолько хорошо, что глупо было противиться этому состоянию.

А потом все окуталось чернотой.

Часть пятая

Глава 1

Место и время неизвестны

Придя в чувство, Лэнг не мог сообразить, долго ли он пробыл без сознания и где сейчас находится.

Впрочем, если враги намеревались как следует допросить его, они и не должны были допустить, чтобы он сориентировался в происходящем. Это им удалось. Лэнг понял лишь то, что лежит на необыкновенно неудобной кровати, а над ним распростерся старомодный балдахин. Его плечо, безжалостно вывернутое на горе, отчаянно болело.

В управлении, где Лэнг прошел солидную подготовку, он хорошо усвоил, что полная дезориентация — это очень эффективный инструмент допроса. У пленника, не знающего ни часа, ни даты, ни даже того, ночь сейчас или день, сбиваются внутренние часы и замедляется реакция. Но ведь она восстанавливается, как только тело приноравливается к новому распорядку. Чтобы достичь успеха на допросе, нужно поза-ботиться о том, чтобы ничего не повторялось в одно и то же время. Пленник не должен знать, где и когда он может столкнуться со всеми средствами, которые применят против него тюремщики.

Очень важную роль играет освещение. Пленника нужно держать в помещении без окон, где освещение круглосуточно остается неизменным. Очень ярким, если планируется лишить его сна, совсем тусклым, чтобы он ничего не мог ясно рассмотреть, если такого намерения нет. Разговоры о сыворотке правды — всего лишь разговоры. Наркотики развязывают языки только героям старых шпионских романов.

Пентотал натрия, скополамин и тому подобные средства действительно снижают способность человека сочинять неправду, но опасны в применении. Малая доза — и допрашиваемый будет продолжать лгать, большая доза — он уснет или вовсе умрет. К тому же наркотик может породить у человека совершенно непредсказуемые фантазии.

Бесхитростная старомодная пытка тоже вовсе не обязательно приводит к надежным результатам. С ее помощью можно выколотить признание, но нельзя быть уверенным, что получишь достоверную информацию. Человек готов наврать, признать все, что угодно, лишь бы прекратилась боль. Лэнг очень надеялся, что тамплиеры тоже понимают то, чему учили его самого. Современный допрос представляет собой изматывание человека, подавление его воли и ничего более. Выражаясь грубее, это одна из разновидностей промывания мозгов. Лэнг выбрался из высокой — три, если не все четыре фута — кровати и прошелся по периметру маленькой комнатушки.