«В море, возле берега», — последовал ответ.

«Подумать только! — воскликнул второй. — Сразу нарвались на юриста».

«На юриста? — переспросил его спутник. — С чего ты взял, что это юрист?»

«Потому что он дал тебе совершенно точный и абсолютно бесполезный ответ».

Точь-в-точь как и этот священник.

Брат Марченни, похоже, уловил разочарование Лэнга. Он извлек откуда-то из складок сутаны внушительную лупу, некоторое время рассматривал картину, а потом вновь что-то сказал.

— Он говорит, что надпись на гробнице сделана на латыни без пробелов между словами. Так писали древние римляне.

Лэнг снова ощутил себя жертвой кораблекрушения и заявил:

— Это я и сам знаю.

Как будто поняв его реплику на английском, брат Марченни медленно, чуть дрожащим голосом, прочел вслух:

— «Et in Arcadia ego sum».

— Бессмыслица какая-то, — сказал Лэнг Герт. — И sum, и ego означают одно и то же. «Sum» переводится «я есть», а «ego» — местоимение первого лица.

Герт взглянула на него с таким выражением, будто у него внезапно отросла вторая голова.

Лэнг пожал плечами так, словно извинялся, и пояснил:

— Латынь для меня что-то вроде хобби.

— Я не знала.

— Как-то к слову не приходилось. Мы же больше разговаривали стонами и вздохами. Спроси у него, нет ли в этом странном повторе — sum и ego — какого-нибудь смысла?

Бросив на Лэнга взгляд, который мог бы, пожалуй, воспламенить картину, если бы она вдруг подвернулась, Герт обменялась с монахом еще несколькими фразами. Старик при этом размахивал руками, как будто жестикуляция могла помочь разрешить загадку.

В конце концов Герт кивнула и принялась растолковывать:

— Он говорит, что повторное употребление первого лица служит тут для смыслового ударения. Фразу можно перевести как «Я также…» или «Я даже попал в Аркадию», но это странно. Возможно, художник выражался алло… алле…

— Аллегорически, — пришел ей на помощь Лэнг.

— Да, аллегорически. Как будто хотел сказать: «Я тоже здесь», имея в виду, что смерть существует даже в Аркадии.

— Получается, что гробница Христа находится в Канаде или в Греции? Спроси его, как такое может быть.

Выслушав вопрос, переведенный Герт, монах сначала попросил официанта принести еще бокал вина, потом рассмеялся и вновь замахал руками.

— Он говорит, что художник, Пуссен, был французом. Они очень увлекались женщинами и вином, но были слабы в географии. Кроме того, название «Аркадия» нарицательное — оно употреблялось в значении мирной пасторальной страны.

«Судя по последним событиям, еще и чего-то другого», — добавил про себя Лэнг.

Поскольку ему нужно было вновь ехать по сложной дороге, Рейлли ограничился кофе. Его чашка успела остыть, и он подозвал официанта, а брат Марченни тем временем извлек откуда-то линейку с метрической шкалой и принялся измерять фотографию картины. Он переворачивал ее то так, то этак, кивал и что-то говорил Герт.

— Он говорит, что это не просто картина, но еще и карта.

— Карта? Какая еще карта? — Лэнг сразу забыл о том, что хотел горячего кофе.

После очередного обмена репликами и жестикуляции экспансивного монаха Герт сказала:

— Старые картины часто представляли собой зашифрованные карты. Пастухи держат свои посохи так, что получается равносторонний треугольник. Если провести еще одну линию, гробница окажется в центре.