Лэнг не знал, существует ли на самом деле адрес, по которому должна размещаться фирма, где трудится герр Шнеллер. Зато ему было известно из личного опыта, что тот, кто решит позвонить по гамбургскому телефону, услышит ответ на отличном Hochdeutsch, но собеседник любопытствующего типа, скорее всего, будет находиться в Виргинии. Он также знал, что паспорта и водительские права пройдут какую угодно проверку. Любой, кто возьмет на себя труд проверить карты «Visa» или «American Express», обнаружит действующие счета, на которых лежит немало денег. Впрочем, Лэнгу пришлось пообещать, что эти карты он будет использовать лишь как удостоверение личности, если потребуется. Чтобы добыть все эти документы, Герт пришлось обращаться за помощью к другим людям. Использовать деньги со счетов значило бы грубо нарушить условия, на которых ей были оказаны эти весьма серьезные услуги.

Ощущение того, что армия профессиональных крючкотворов воюет на твоей стороне, придавало Рейлли приятную уверенность.

Когда самолет затрясло, Лэнг напрягся и вжался в кресло — рефлекторная реакция на постоянные уверения представителей всех авиакомпаний в том, что хорошо застегнутый и затянутый привязной ремень спасет от любых опасностей. Умом он отлично понимал, что причина тряски — выпущенные шасси и закрылки, а самолет представляет собой шедевр американской инженерной мысли. Все же уверенность в вы-соком качестве отечественной техники никак не могла перебить мысль о том, насколько далеко разлетятся ее детали, если что-нибудь пойдет не так. Лэнг никогда не любил летать самолетами.

Посадка и последующий переезд к зданию аэровокзала прошли без происшествий. Кровообращение в руках Лэнга, долго просидевшего, стиснув мертвой хваткой подлокотники кресла, постепенно восстановилось.

Как они и предвидели, в аэропорту не оказалось ни иммиграционного, ни таможенного контроля. Уже через несколько минут Лэнг и Герт вручили чемоданы улыбчивому таксисту, который сложил их в багажник своего блестящего черного «Астон Мартина». Лэнг назвал ему адрес. К счастью, лондонские таксисты не только прекрасно говорили по-английски, но и обладали поистине энциклопедическими знаниями в области географии своего города.

В Италии апрель был теплым, а вот из Англии зима никак не желала уходить. Небо цветом напоминало кухонный противень с подгоревшими пятнами — облаками. Поскрипывая «дворниками» по ветровому стеклу, такси ехало в Уэст-Энд.

Дон не любила Лондон. Виноват в этом был Лэнг. Он привез ее сюда на Рождество, предвкушая праздники в диккенсовском стиле — свежий снег, рождественский пудинг, традиционные толстые поленья в камине. А встретил их непроглядный туман, темнота в полчетвертого дня и насморк — результат плохого действия старомодной отопительной системы в отеле.

Даже викторианская роскошь богато меблированного овального номера в «Савойе» с видом на реку не могла исправить угнетающего впечатления от мрака, который откры-вался взглядам каждый раз, когда они утром смотрели в окно. Первый день Лэнг с женой провели в Тауэре, любуясь сменой караула, а потом отправились грызть безумно пережаренный бифштекс к «Симпсону». Такая туристская программа, как считал Рейлли, должна была доставить Дон хоть какое-то удовольствие.

Но погода, словно плотное покрывало, гасила любой порыв энтузиазма, едва лишь он возникал.

Вечерами они обедали с друзьями Лэнга из МИ-6 в их клубах, выпивали, слушали рассказы о военных приключениях, а днем слонялись по «Хэрродс», одуряющему своим великолепием.