Поначалу я страшился за свою душу, понимая, что грех чревоугодия может принимать разные формы, сочетаться с тягой к безудержному мотовству. Решившись спросить об этом Гийома де Пуатье, я отвлек его от игры в кости, коей он развлекался в обществе других рыцарей. Нельзя не признаться, что на азартные игры, еду и питие вина рыцари тратили куда больше времени, чем на упражнение с мечами, пиками или длинными копьями.

Он упомянул сразу нескольких святых и пожелал провалиться в ад деревянным кубикам с размеченными гранями, которые рыцарь и его товарищи постоянно катали, ставя деньги на кон.

— Ах, Пьетро, юный брат мой, — сказал он, выдыхая пары, насыщенные запахом порождения виноградных лоз. — Я вижу тревогу на твоем лице. Не дерзнули ли цифры выйти из-под твоей власти?

Эти слова вызвали у его компаньонов бурю веселого смеха.

— Нет, — важно ответил я. — Но меня одолевает такое любопытство, что дольше молчать я не в силах. Святой отец шлет нам, как и прочим обителям Храма, великие богатства. Мне говорили, что все, принадлежащие к Святой церкви, должны сами отправлять в Рим посильную лепту, дабы помочь тем самым нашему понтифику. Теперь я вижу, что это не так.

— Когда наш орден только зародился, мы существовали лишь благодаря заботливой поддержке из Рима, позволявшей нам приобретать снаряжение и противостоять неверным, — ответил рыцарь.

— Но ведь Святая земля, по непостижимой воле Господа нашего, утрачена, — возразил я. — Орден больше не может ни защищать паломников, направляющихся в Иерусалим, ни воевать отсюда с сарацинами.

Он кивнул, указал на ближайшее окно.

— Видишь Серр? А с другой стороны находится Ренн. Святой отец пожелал, чтобы мы защищали эти города. За это он изволит награждать нас.

— От чего защищать? — спросил я. — Поблизости нет никаких вражеских армий, а времена варваров давно прошли.

— Думать ты можешь так, как хочешь, — сказал он. — Но негоже нам оспаривать приказы Рима. Если это не гордыня, то что тогда?

Я понял его намек, и щеки мои вспыхнули от стыда. Он же положил руку мне на плечо и продолжил:

— Кроме того, враги не всегда воюют армиями. Здесь некогда обитали злостные еретики — гностики и катары, которые представляли для Святого престола даже большую опасность, нежели любая вооруженная толпа, и низвергли бы его, если бы смогли.

— Мы должны охранять Карду от их последователей, — вмешался в разговор Тартус, немецкий рыцарь.

— Но ведь это же пустая и дикая гора! — удивился я.

Гийом де Пуатье взглянул на своего собрата-рыцаря с явным неудовольствием.

— Совершенно верно. Боюсь, что брат Тартус чрезмерно почитает вино, дарованное нам Господом. Мы охраняем города, а не безлюдные горы.

Тартус, как показалось мне, намеревался что-то еще сказать, но передумал. Я же понял, что за всем этим кроется какая-то тайна, которую мне знать не следовало. Чтобы вызнать ее, мне требовалось отыскать отправную точку. Если бы я остановился на этом или обратился бы к помощи Господа, вместо того чтобы полагаться на самого себя!..

При первой же возможности я направился в библиотеку, дабы выяснить, кто такие были катары и гностики.

Узнал я, что ереси сии ведут свое начало со времени Вселенского собора, проходившего в Никее, на коем истинная Церковь канонизировала четыре книги Святого Евангелия, а прочие отринула. Среди отвергнутых была книга Фомы, в коей говорилось, что Иисус повелел ученикам после смерти Его принять главой своим Иакова.