В воскресенье Эбби примерно три часа возилась с компьютером и телефоном и испытала щенячий восторг, когда телефон наконец отправил несколько текстовых сообщений, а на экране ноутбука появился значок поисковой системы. Как только Интернет заработал, она попыталась подключиться к электронному почтовому ящику, но пароль, как назло, вылетел из головы.

Не сумев вспомнить пароль, она почитала новости и большую их часть почти сразу же забыла. Затем поискала сообщения о нападении на виллу, но их, к великому ее удивлению, оказалось крайне мало. И лишь в одном содержались более или менее подробные факты. Это была заметка из черногорского журнала «Монитор». Внимание Эбби мгновенно привлекла одна строка.

Полиция категорически отрицает версию о том, что к этому делу причастна какая-либо крупная преступная группировка.

Версия? Чья версия? Как она ни пыталась, отыскать что-то еще на эту тему не удалось.

В ту ночь кошмары снова вернули ее на виллу. Она бежала по колоннаде. Вокруг нее падали и разбивались статуи. Убийца возвышался над ней, вскинув пистолет. Эбби заглянула в безжалостное лицо преступника, и внезапно его сменило лицо Майкла. Его губы шевелились, произнося слова, но она их не слышала. Затем грохнул выстрел. Она проснулась в холодном поту. Кожа под бинтами отчаянно чесалась. Эбби была готова сорвать повязки и расцарапать себя до крови. Схватив с прикроватного столика новый телефон, она со злостью посмотрела на часы. Минуты, как назло, ползли черепашьим шагом.

В понедельник утром она первым делом набрала номер с визитной карточки Марка.

— Привет, Марк, это Эбби Кормак, та, что из Косова.

— Отлично. Как поживаете?

— Прекрасно. Действительно, хорошо. — Только не позволяй им жалеть тебя, подумала она и тут же не удержалась: — Могу я приехать и увидеться с вами? К вам на работу?

Пауза. Он не хочет меня видеть, подумала Эбби. Вся их забота — не что иное, как обычное дипломатическое лицемерие. Ему ведь за это платят.

— Конечно.

— Когда?

Марк, должно быть, уловил нотку отчаяния в ее голосе.

— Приезжайте сегодня днем.

Мрачные стены дворца Уайтхолл подавляли собой Кингс-Чарльз-стрит. И пусть современные небоскребы в десятки раз выше, им все равно не хватает масштаба, умения зодчих эпохи Стюартов строить так, чтобы по сравнению с их творениями человек ощущал себя карликом. Эбби прошла через тройные ворота министерства иностранных дел, предъявила охране содержимое сумочки и назвала имя дежурному. Видеокамера на стене развернулась и сфотографировала ее. Автомат выплюнул разовый пропуск. Эбби заперла в ячейке камеры хранения мобильник и села в коридоре вместе с другими посетителями, ожидая, когда к ней спустится Марк.

— Извините. — Почему-то он всегда говорил виноватым тоном, хотя явно не проявлял раскаяния.

Мужчина провел Эбби на третий этаж, где оставил в застекленном конференц-зале, а сам отправился за чаем. Когда он закрыл за собой дверь, Эбби услышала щелчок замка. На панели рядом с замком вспыхнул красный огонек.

На стекло двери были нанесены матовые полоски, похожие на изморозь. Эбби заглянула в промежуток между ними. За время ее отсутствия их отдел переехал, и в новой планировке места для нее не нашлось. Минус еще одна частичка ее старой жизни. Эбби не отпускало ощущение, будто весь мир — это мозаика, и кто-то разбирает ее, удаляя фрагмент за фрагментом, швыряя кусочки в ящик. Эбби поискала взглядом начальницу, но не нашла.

— А где Франческа? — спросила она Марка, когда тот вернулся с двумя чашками служебного чая.