— Куда ты ходил?

— Александр отправил меня за епископом Евсевием из Ни-комедии.

Вот уже второй раз за день я слышу имя Евсевия.

— Почему ты раньше не сказал о нем?

Мой вопрос повергает его в растерянность.

— Он так и не пришел.

— Симмах утверждал, что Евсевий там был.

Лицо Симеона говорит мне о том, что он думает по этому поводу.

— Евсевий — епископ.

Я не могу точно понять — он нарочно провоцирует меня или проявляет наивность? Я вспоминаю слова Симмаха. Христиане — темная, злобная секта.

Каков же ты? — думаю я. Темен или злобен?

Глава 9

Трир, наши дни

Эбби с трудом узнавала себя на фотокарточке паспорта. Посольство выдало его, чтобы переправить ее из Черногории домой. Как оказалось, ее старый паспорт бесследно исчез где-то на пути между виллой и больницей. Дело даже не в фото, которое, кстати сказать, было жутким, а в зияющих пустотой страницах. Ее предыдущий паспорт был выдан восемь лет назад, и в нем на всех страницах стояли визы или штампы пограничного контроля.

— Твоя жизнь — сплошная бюрократия, — часто поддразнивал ее Майкл. И вот теперь та жизнь осталась в прошлом.

С новым паспортом было все в порядке, и его оказалось достаточно, чтобы скучающий контролер на вокзале Сент-Панкрас жестом разрешил ей пройти через рамку металлоискателя.

Через шесть часов, сменив три поезда, Эбби оказалась в Трире, мучаясь мысленным вопросом, все ли в порядке с ее головой. Решился бы нормальный человек проехать половину Европы, следуя какой-то необъяснимой прихоти? От долгого сидения в поездах ныло плечо. Она весь день провела в дороге. С тем же успехом она могла пробежать марафонскую дистанцию.

В Трире Эбби сняла номер в отеле «Рёмише Кайзер», расположенном по другую сторону улицы от Порта Нигра, — тех самых Черных Ворот, которые были изображены на открытке Майкла.

Кстати, открытка до сих пор вызывала у нее массу вопросов.

Ты видел их? — мысленно спросила она Майкла, продолжая диалог, который вела с ним всю дорогу из Лондона. — Скажи, ты останавливался в этом же отеле? Когда ты приезжал туда?

По крайней мере, ответ на последний вопрос у нее был. Письмо из музея было датировано июлем, за месяц до смерти Майкла. Помнится, тогда Майкл неожиданно отбыл на конференцию пограничных агентств Евросоюза в Саарбрюккен. Эбби казалось, что она помнит тогдашний разговор: мол, неожиданно изменились планы: в последнюю минуту коллега не смог поехать, и вот теперь он был вынужден ехать вместо него. Майкл тогда привез ей немецкой колбасы и бутылку рислинга — по его рассказам, единственное, что было хорошего на конференции.

Но о поездке в Трир он не обмолвился даже словом.

По мнению Эбби, большая часть современных городов стоит на фундаментах прошлого. В Трире прошлое и настоящее уживались, причем вполне гармонично. Последнее тысячелетие показалось ей чем-то вроде протертого до дыр ковра, наброшенного на древнеримский город, который проглядывает в эти дыры почти на каждом углу. Черные Ворота — громадина высотой с четырехэтажный дом — остались в целости и сохранности. Современный автодорожный мост через Мозель стоит на опорах, первоначально сооруженных римскими фортификаторами. Высокие кирпичные стены базилики в романском стиле, рядом особняк из розоватого кирпича, выглядящий карликом на ее фоне. За ним, на другом берегу озера, расположился музей.

У нее была договоренность, но у стойки регистрации ей сказали, что доктор Грубер на совещании, которое слегка затянулось. Эбби купила входной билет и, чтобы скоротать время, прошлась по залам музея.