|
Это была толстая женщина, одетая в светлый костюм, юбку которого спереди приподнимал большой живот, на плечи была наброшена большая разноцветная шаль. На чепце с лентами, завязанными на подбородке, развевались перья ярких цветов, но уже помятые. Густая вуалетка скрывала черты женщины, уже довольно пожилой, но несомненно желавшей казаться молодой. Ее лицо было покрыто густым слоем косметики, где без всякого разумного перехода чередовались самые резкие оттенки белого, красного и синего.
«Что за картина!» — подумал папаша Луи при виде этой милой дамы. — Уф! — вскричала она. — Далеко же ваш домишко, папаша Луи! Честное слово, я думала, что никогда не доберусь. Ну, как тут у вас моя доченька? Папаша Луи подозрительно смотрел на толстуху; он в жизни ее не видел, поэтому его удивляло, что она называет его по имени. — Да кто вы такая? — спросил он ворчливо. — Я вас не знаю. — Черт возьми! — сказала старуха, по-видимому, очень веселого нрава, потому что после каждой фразы она смеялась. — Черт возьми, неудивительно, что вы меня не знаете, потому что вы никогда меня не видели. Но вы, конечно, слышали обо мне. Я — тетка Пальмира! Трактирщик, все более терявший терпение, напрасно пытался вспомнить. — Тетка Пальмира? — произнес он. — Ну да, дуралей! Тетя Нишун, вашей постоялицы. Она должна была не раз говорить вам обо мне… Я обожаю эту малютку… Папаша Луи не помнил, чтобы Нишун хоть раз произнесла это имя, но не хотел показаться невежливым. — Действительно, — сдался он, — это правда… — Я ее воспитала, это дитя, потому что она осталась сиротой, бедная девочка, в возрасте четырнадцати месяцев. Я дала ей прекрасное воспитание, у нее отличное здоровье, клянусь! И ловкая притом! Точно как я, скажу вам. Ведь в нашей семье мы все кокотки, из поколения в поколение! Это не такое плохое ремесло, не правда ли? Ну, чего вы хохочете?.. Да, да, — продолжала добрая женщина, — теперь можете на меня наплевать! К счастью, у меня хороший характер… Покажите-ка мне лучше, где живет Нишун, которую я спешу обнять. Трактирщик машинально указал старой тетке: — В нижнем этаже, в конце коридора. Но он загородил дорогу: — И не думайте будить Нишун в восемь часов, она нам задаст! — Ба! — вскричала тетка Пальмира, — когда она увидит меня… посмотрите лучше, что я ей привезла… И она, напевая, стала показывать овощи из своей корзины. — Не хотите ли брюкву и груши! Вот из чего можно сделать для нее мясо с овощами, первоклассное, это напомнит ей время, когда она бывала у нас в деревне… «Клянусь честью, — подумал папаша Луи, — если Нишун проснется, они скажут друг другу пару ласковых слов!» Тетка Пальмира постучала в дверь, но изнутри не было ответа. — Должно быть, она спит, — заметила она. — Еще бы! — возразил папаша Луи. — Если ложатся спать в четыре часа… Однако продолжающееся молчание начинало тревожить трактирщика. Он попытался заглянуть в замочную скважину, но ничего не увидел, внутри был ключ. Тогда он просто-напросто вынул из кармана маленький штопор и пробуравил дверь. Тетка Пальмира смотрела на него, улыбаясь, она подмигнула папаше Луи и толкнула его локтем в бок. — Ну, молодчик, ты это дело знаешь! Можно подумать, что в иные вечера ты не останавливаешься перед тем, чтобы подсматривать так за своими жильцами. Опытный хозяин приложил глаз к только что сделанному отверстию, и с его уст слетел возглас: — Ах! Боже мой! — Чего там? — спросила встревоженная старуха. |
