- Спасибо, товарищ капитан. За мной должок. Отквитаю.

- Это ты брось, - Филин разжал хватку и похлопал ефрейтора по плечу. – Уверен, что «Эдельвейс» это был?

- У них эмблемы… белый цветок на зеленом фоне и ботинки горные. И оружие не такое, как у всех фрицев, облегченное. А ещё очки у всех. Темные такие, знаете, сбоку закрытые, чтобы снег не слепил.

- Очки? – Филин коротко взглянул вверх. – Пасмурно. Да и какой тут снег?

- Для форсу, может? – Покровский пожал плечами.

- Ладно, Лёха, разберемся с этими егерями. Бадмаев, отдохнул? Тогда, группа, подъем. В штаб, за мной, бегом марш.

* * *

Подполковник Васнецов выслушал рапорт Филина внимательно, но с каким-то очень уж необычным спокойствием, почти равнодушием. Будто бы знал всё наперёд и теперь лишь получал подтверждение своих сведений. В глубине души Никите стало даже немного обидно.

«А если там, в странном поезде новейшее немецкое оружие и они применят его сегодня или завтра? Все успехи наступления псу под хвост? Есть такой риск? Есть. Факт. И отчего ж тогда Васнецов спокоен, как слон персидского падишаха? Может, на «Эдельвейс» отреагирует?»

На сообщение о егерях Васнецов отреагировал почти с тем же «энтузиазмом». Всей разницы – проронил пару фраз в ответ.

- С Кавказа их вывели ещё год назад, после того, как мы Нальчик освободили. Где они теперь, точно не скажу. В Европе где-то. Так я слышал.

- Получается, так, да не так?

- А что не так? – Васнецов задумчиво уставился на карту. – Я ж сказал: в Европе. А мы как раз в неё и вошли. С горами в данной местности туго, но ситуации бывают всякие. Иногда особые подразделения требуются и в непрофильных районах.

- У немцев других особых не осталось? Бранденбург-800, например.

- Ты что, за линией фронта фашистской пропаганды наслушался? – Васнецов понизил голос, выразительно округлил глаза и исподтишка указал на левую стену своего кабинета. За этой стеной находился кабинет начальника политотдела. – Нет такого полка давно. Вернее, есть, только теперь это обычная пехота. Теперь в смысле особых операций вся надежда у Гитлера на эсэсовцев, да на всяких горных стрелков. Ну, может, ещё на кого-то. Нам это всё интересно постольку – поскольку.

- Так я и доложил… эсэсовцы поезд охраняют.

- А егеря?

- А егерей мы видели в лесу. Они параллельно «железке» двигались… я ж говорил…

- На восток, я помню, - Васнецов постучал тупым концом карандаша по отметке у самой линии фронта с немецкой стороны. – Вот сюда предположительно. Аккурат в наш район.

- Ну да. Но ведь это просто пехота. Егеря или нет, что у них при себе, ротные минометы от силы? Танков мы не нашли. За артиллерию не скажу, так глубоко мы не заходили…

- Танки вот здесь, - Васнецов ткнул в отметку на приличном удалении. – Напротив позиций Пятой армии большой резерв припрятан. Прикрывают удобный путь на Кёнигсберг. Наш участок не такой торный, зато вот здесь, на стыке с левыми соседями, прикрыт противником слабо, потому и заинтересовал командование.

- И что вам не нравится?

- Вот это и не нравится, Никита. Лес, да буераки – не тот рельеф, чтобы немец решил, что нам тут не пройти. Ещё не по таким кушарям проползали. И вдруг, поди ж ты, ни укреплений, ни минных полей толковых, ни какой другой эшелонированной обороны. Везде есть, да в десять рядов, серьёзнее, чем у Маннергейма была, а тут пусто. Будто бы заманивают нас.

- Или наоборот.

- Или наоборот, - Васнецов кивнул. – Блефуют.

- Что делают?

- На понт берут. Делают вид, что ловушка тут, а на самом деле и впрямь не имеют достаточных сил, чтобы всё прикрыть. Имея одни шестерки, изображают лицом, что тузы на руках.