|
– Все таки она странно себя ведет, – сказала Ирма. – Прямо позеленела от ревности. – Ты считаешь, что она к тебе ревнует? – спросил я, слегка сбитый с толку. – Нет, не ко мне. Само собой, не ко мне. Она к Моне ревнует. – Непонятно, – сказал я. – Я то думал, она влюблена в Ульрика. – Влюблена, но тебя забыть не может. Она… Я закрыл ей рот поцелуем. Она обхватила меня за шею и прижалась, выгибаясь и извиваясь, как кошка. Я снова запустил руку под кимоно, и там мне ответили горячо и призывно. Вернулась Долорес, запнулась на пороге и тут же извинилась, что прервала наши игры. Она встала рядом и смотрела на нас сверху вниз, а в глазах ее сверкнул озорной огонек. – Ты не дашь мне мой бокал? – спросил я. – Ты еще попроси, чтобы я тебя опахалом обмахивала, – ответила она, поднося бокал к моему рту. Я потянул ее к нам, посадил, поглаживая показавшееся в разрезе платья голое колено. Ноги она при этом раздвинула. – У вас не найдется и мне во что нибудь переодеться? – спросил я, переводя взгляд с одной на другую. – Ну конечно. – Ирма с готовностью вскочила на ноги. – Ой, не надо его так ублажать, – сказала Долорес, притворно надув губы. – Это то, что он как раз любит… Чтобы все суетились вокруг него. А он за это потом расскажет, как безумно влюблен в свою жену, как предан ей. – Она еще не моя жена, – поддразнил я, принимая из рук Ирмы роскошный халат. – Ах вот как! – отозвалась Долорес. – Ну, тем хуже. – Хуже? Что значит тем хуже? Я ведь еще ничего не натворил, не так ли? – Еще нет, но готов попробовать. – Ты имеешь в виду, что тебе этого хотелось бы? Потерпи немного… И тебе достанется. – Только не мне, – ответила Долорес. – Я пошла спать. А вы вдвоем можете делать все, что захотите. Вместо ответа я подскочил к двери и загородил ее, на ходу переодеваясь. Когда я обернулся, Долорес лежала на диване, а Ирма сидела рядом, закинув ногу на ногу, вся нараспашку. – Не обращай внимания на ее слова, – сказала Ирма. – Она тебя любит так же, как и я. А может быть, даже больше… Ей не нравится Мона. Вот и все. – Это так? – перевел я взгляд с Ирмы на Долорес. Долорес промолчала, но это молчание звучало как подтверждение сказанного. – Не понимаю, почему ты так ее не любишь, – торопливо заговорил я. – Она тебе ничего плохого не сделала. И ты не можешь ревновать к ней потому… ну, потому что ты меня уже не любила… Тогда. – Тогда? Что ты хочешь этим сказать? Я в тебя никогда не была влюблена, слава Богу! – Ой, что то не верится, – игриво вставила Ирма. – Если ты не была в него влюблена, чего же ты сейчас с ума сходишь? Она повернулась ко мне и в своей беспечной манере произнесла: – Поцелуй ее и прекрати всю эту ерунду. – С удовольствием, – ответил я и, нагнувшись, обнял Долорес. В первое мгновение она плотно сжала губы и смотрела на меня с вызовом. Потом, понемногу уступая, разжала губы и даже куснула меня слегка. И все таки в конце поцелуя оттолкнула меня. – Пусть он уйдет отсюда, – проговорила она. Я посмотрел на нее с упреком. Мне было и противно, и жалко ее. Она мгновенно раскаялась и снова дрогнула. И я, заметив это, опять склонился к ней, но на этот раз с большей нежностью, и, когда мой язык проскользнул в ее рот, моя рука оказалась у нее между ног. Она попыталась отбросить руку, но сил на это уже не хватало. Ирма присвистнула: – Теперь уже горячее. |
