|
Космококковый круг прыжков и падений. Корни моих волос тронуты инеем, а пальцы на ногах жжет огонь. Мир – полыхающая карусель, от зверушек остались лишь рожки да ножки. Отец, остывший, ледяной, покоится на пуховой перине. Мать зеленая, как гангрена. А вокруг суетится женишок. Сначала опустим в сырую землю отца. А потом зароем и его имя, и память о нем, и его вдову – сутти из Вены. А я женюсь на дочери вдовы, на дочери в траурном платье и черных перчатках. Хочу искупления, хочу посыпать голову пеплом. Круг за кругом… Выписываем восьмерку. А теперь – знак доллара. А теперь – парящий орел. Чуточку керосину, всего одна спичка – и я вознесусь к потолку как рождественская елка. – Мистер Миллер! Мистер Миллер! – кричит Хуан. – Хватит, мистер Миллер! Пожалуйста, остановитесь. Ага, малыш перепугался. С чего бы ему так смотреть на меня? – Мистер Миллер. – Он хватает меня за рукав. – Не смейтесь так, пожалуйста. Мне за вас страшно. Я расслабился. Сначала растянул рот до ушей, потом вернул на лицо приятную улыбку. – Так то лучше, сэр. А то я уже беспокоиться стал. Может, мы теперь пойдем? – Я тоже так думаю, Хуан. Думаю, мы хорошо поупражнялись сегодня. Завтра получишь велосипед. А ты есть хочешь? – Да, сэр, очень. У меня вообще аппетит отличный. Я как то раз целую курицу один съел. Когда моя тетя умерла. – Ну вот, мальчик мой, мы и закажем сегодня курицу. Две курицы, одну – тебе, другую – мне. – Вы так добры, сэр. А вы точно теперь в порядке? – В полном порядке, не сомневайся. Как думаешь, где мы сможем купить траурное платье? – Вот уж чего не знаю, того не знаю. На улице мы остановили такси. Я рассчитывал, что в Ист Сайде есть еще не закрывшиеся магазины. Шофер подтвердил, он сможет найти такой. – Бойкое местечко, – проговорил Хуан, когда мы вышли из такси перед магазином. – Здесь всегда так? – Всегда, – сказал я. – Постоянная фиеста. Только бедняки радуются жизни. – Хотел бы я здесь как нибудь поработать, – сказал Хуан. – Они тут на каком языке говорят? – На всех языках, – сказал я. – Можешь и по английски говорить. Хозяин стоял в дверях. Он дружески потрепал Хуану волосы на затылке. – Я хочу купить траурное платье шестнадцатого размера. Не слишком дорогое. Доставить сегодня, расчет при доставке. Смуглая молодая еврейка, говорящая с заметным русским акцентом, вышла нам навстречу. – Женщина молодая или в годах? – Молодая, примерно вашей комплекции. Моя жена. Еврейка начала показывать разные модели. Я попросил, чтобы она сама выбрала. – Только не слишком уж мрачное, но и не чересчур шикарное. Ну, вы меня понимаете. – И перчатки, – сказал Хуан. – Про перчатки не забудьте. – А перчатки какого размера? – Дайте мне вашу руку. – Я взглянул на ее руку: – Чуть больше вашей. Дал адрес, оставил щедрые чаевые для посыльного. Тут к нам опять подошел хозяин, заговорил с Хуаном. Видно, мальчишка ему понравился. – Ты откуда, сынок? – спросил он. – Из Пуэрто Рико? – С Кубы, – ответил Хуан. – Так ты говоришь по испански? – Да, сэр, а еще по французски и португальски. – Такой молодой и так много языков знаешь? – Это меня отец научил. Мой отец был издателем газеты на Кубе, в Гаване. – Ну ну, – проговорил хозяин. – Ты очень похож на одного мальчика. Я его знал в Одессе. – Одесса? – спросил Хуан – Я был однажды в Одессе. Юнгой на корабле служил. – Как? – удивился хозяин. |
