|
Но ты не думай, пожалуйста, что он тебя не любит, он так с каждым может поступить, кто проявляет ко мне хоть малейший интерес. – Ты сказала, он женат. Он что, не живет с женой? – Она инвалид. – Сидит в инвалидном кресле? – Ну не до такой степени. – Она усмехнулась. – Ой, ну зачем сейчас говорить об этом? Какое нам дело до его жизни! Ты знаешь, что я ему не любовница. Я говорила тебе, что он нянчился со мной, а теперь настала моя очередь присматривать за ним, он в этом нуждается. – Значит, ты здесь иногда ночуешь, а он в это время со своей женой инвалидом, так, что ли? – Он тоже здесь иногда ночует, здесь два спальных места. Ты разве не заметил? – И тут же она взмолилась: – Ну прошу тебя, хватит о нем; тебе не о чем волноваться, неужели ты мне не веришь? Она прижалась ко мне, обняла. Я легко поднял ее, перенес на кушетку, задрал платье, раздвинул ее ноги, и язык мой скользнул в расщелину. Она тут же потянула меня на себя, руки ее сначала извлекли на белый свет мой член, а потом, приглашая его, раздвинули нижние губы. И когда он там оказался, Мара почти сразу же испытала оргазм, потом второй, потом третий. Наконец встала и побежала в ванную. Потом я занял место под душем, а вернувшись в комнату, застал ее лежащей с сигаретой в зубах. Я присел рядом, ласково положил руку ей на развилку. – Мне пора возвращаться в контору, – сказал я, – а мы толком и не поговорили. – Побудь еще. – Она поднялась, ее рука легла на мою дубинку. Я припал к Маре крепким долгим поцелуем. Ее пальцы расстегивали мои брюки, когда мы услышали, как кто то возится с дверным замком. – Это он. – Она мгновенно вскочила и побежала к дверям. И еще она сказала: – Оставайся на месте, все в порядке. Я не успел как следует застегнуться, а она уже упала в объятия шагнувшего в комнату Карузерса. – У меня гость, – сказала Мара, – я пригласила его посмотреть дом. Но он собирается уходить. – Привет. – Карузерс крепко пожал мне руку, на губах дружеская улыбка. Казалось, мое присутствие ничуть его не удивило. По сравнению с нашей первой встречей он сильно сдал. – Вы же не сию минуту уходите, не правда ли? – продолжал он, разворачивая принесенный с собой пакет. – Как насчет маленькой выпивки? Что предпочитаете: скотч или рай ? Не успел я сказать да или нет, Мара уже устремилась на кухню за льдом. Я встал вполоборота к Карузерсу, открывавшему бутылки, и, прикидываясь, что внимательно рассматриваю книги на полках, торопливо застегнул брюки. – Надеюсь, вас не разочаровало это место? Этакое убежище, пещера, где я могу принимать Мару и ее приятелей. А на ней сегодня миленькое платьице, вы не находите? – Да, – сказал я, – замечательное. Наконец он заметил мой интерес к книжным полкам. – Ничего хорошего здесь не найдете. Лучшие книги – у меня дома. – Нет, и здесь подбор прекрасный, – сказал я, радуясь, что разговор коснулся этой темы. – Вы, как я догадываюсь, писатель. А может быть, мне Мара об этом сказала. – Ну какой я писатель, – возразил я. – Хотел бы им стать. А вот вы, наверное, писатель? Он усмехнулся, сделал глубокий глоток. – О, по моему, мы все когда нибудь пробовали писать. И я тоже, в основном стихи. Но кажется, у меня есть только один талант – хорошо пить. Появилась Мара, принесла лед. – Подойди поближе, – сказал Карузерс, взяв из рук Мары лед и полуобняв ее за талию, – ты ведь меня еще не поцеловала. Задрав кверху подбородок, Мара довольно холодно приняла его слюнявый поцелуй. |
