– Но имён в записях нет, – напомнил я.

– Он мог не доверить эту информацию бумаге. Двадцать одно имя можно запомнить наизусть.

– Допустим, а что делать дальше? – спросил я. – Восемь артефактов у нас, а имя знаем только одно. И то не факт, что он сказал нам правду.

– Согласен, тут наших знаний маловато. В конце концов, мы ведь не ставим целью окончательное уничтожение Зла. Наша цель – разгромить организацию и ликвидировать патриарха. Потом, когда все артефакты будут в наших руках, можно подумать о дальнейших действиях.

– Кстати, – снова сказал я. – Почему всё таки артефакты нельзя уничтожить? Например, ядерным взрывом? Ну, или просто сесть на корабль, положить все предметы в свинцовый ящик, а ящик сбросить над Марианской впадиной?

– Кольцо Всевластия, – напомнил Павел Сергеевич. – Почему с ним не поступили так?

– Не помню, кажется, боялись, что какая нибудь тварь проглотит его, а потом выбросится на берег.

– Так и с артефактами, спрятать их мало, а уничтожение может повлечь непредсказуемые последствия.

– Ну так пусть хранятся, они ведь бесполезны без записей.

– У нас есть основания предполагать, – стоял на своём Тони. – Что артефакты обладают собственной волей, что они могут внушать окружающим правильный ход мыслей.

– Вот допустим, – начал развивать мысль Рязанцев. – Некий человек, владеющий артефактом, положит его на полочку. Потом в припадке ревности убьёт свою жену. А артефакт отреагирует, о чём и сообщит хозяину. Потом он проведёт опыты, выяснит, что к чему, и всё начнётся сначала. Для опытов, кстати, можно приносить в жертву животных.

– А если достаточно просто убить, то для чего все обряды? – спросил я. – Эти молитвы, песнопения, облачение и сосуды для крови? Для чего каменный алтарь и огромный костёр?

– Цель обряда – распределение силы, – сообщил Рязанцев. – Простое убийство даёт слишком малый выход, который к тому же не доходит до конечного потребителя – сущностей, что живут в артефактах. Но, уверен, неискушённому обывателю будет сделана подсказка. Например, во сне ему будут являться существа, которые надиктуют правильные молитвы и подскажут, как действовать.

– У вас есть артефакт, – напомнил я. – Уже что нибудь шепчет?

– Мне сложно, что либо нашептать, – сухо ответил он. – Но я знаю, кто я, знаю, что у меня в руках, а также знаю, чем именно оно опасно. Простой обыватель отреагирует иначе.

– Дайте его мне, – вдруг попросила Маша, протягивая руку. – Хочу опыт провести.

– Уверена? – голос профессора был испуганным.

– Да.

Рязанцев некоторое время раздумывал, потом всё же протянул Маше свёрток. Я успел заметить, что ткань не простая, на ней нарисованы кресты и написаны куски текста на латыни. Специальный церковный изолятор для магии.

Вставать она не стала, просто развернула артефакт и взяла его в левую руку. Правой при этом держалась за меня, словно я служил усилителем способностей. Хотя, может, и служил. Сейчас, при свете, я смог получше рассмотреть череп. Выглядел он странно, вроде бы, обезьяна, типа мартышки, но у этой обезьяны имелись небольшие рожки. Или это просто были костяные выросты, но выглядело всё очень характерно. Воображение уже вовсю рисовало чёртика с рогами, свиным пятачком и хвостом с кисточкой.

Маша прижалась к нему лбом и закрыла глаза, молчала она примерно минуту, потом приоткрыла глаза и медленно проговорила:

– Он говорит со мной, говорит, что ему тесно, что он задыхается. Говорит, что хочет освободиться. А ещё…

– Может, не стоит? – спросил я, в моём понимании такие опыты ничем хорошим закончиться не могли.