Рассказать он не успел. Прожужжал телефонный зуммер. Звонил Корнхилл:

– Уже позавтракали? Нет? Поторопитесь. Внизу в холле все зазимовавшие здесь репортеры. Мертвый сезон их не пугает. Откуда узнали? Понятия не имею. Люди мои не болтливы, но кое‑кто, вероятно, не утерпел. Словом, мы со Смайли и вы с мисс Яной – первые жертвы на пиршестве людоедов. Но до пиршества надо договориться. Мы сейчас подымемся к вам по служебному ходу, чтобы ненароком нас не перехватили у лифта.

В номер Корнхилл и Смайли вошли без стука, сразу захлопнув дверь.

– Проскочили, – облегченно вздохнул Корнхилл. – В гостинице о ночном рейде знают все, от портье до бармена. Что же вы хотите от репортеров? Они жаждут подробностей – откуда появились налетчики, чего хотели и чего добились.

– И кто возглавлял их, – добавил Смайли.

Корнхилл поморщился:

– Не торопись. Об этом и речь. Я бы не упоминал Игер‑Райта.

– Почему?

– Трэси никогда не рискует зря. Отправляясь в поход, он наверняка обеспечил себе непробиваемое алиби. Никого из нас не обрадует привлечение к суду за диффамацию. Подождем новостей из Лос‑Анджелеса.

– Я уже знаю их, – сказал Рослов. – Вчерашний прием на вилле в Санта‑Барбаре был отменен из‑за внезапного сердечного припадка у хозяина. За пять минут до съезда гостей его в бессознательном состоянии отвезли в клинику доктора Хиса, а после соответствующих процедур рано утром вернули домой. Кто видел это, не знаю, но подтвердят многие, начиная с дежурной полицейской охраны и кончая ночным персоналом клиники. К тому же все это уже удостоверено и местной и лос‑анджелесской печатью.

– Селеста? – понимающе спросил Корнхилл об источнике сведений Рослова.

Тот кивнул.

– Вместо Игер‑Райта назовем неизвестного полиции человека в синем матросском свитере и темных очках.

– Он был без очков, – сказал Смайли.

– Тем лучше. Нет смысла даже упоминать о сходстве. Об этом все равно никто не напишет, а устное сообщение так или иначе дойдет до Трэси. Что за этим последует, кто‑кто, а Смайли отлично знает.

– А мне зачем знать? – с вызовом спросил Рослов.

– Чтобы не торопиться с разоблачениями.

– Ну а если потороплюсь?

– Ничего не выиграете. Во‑первых, я, как начальник полиции, официально опровергну любую попытку разоблачения, а во‑вторых, лично вы Игер‑Райта в глаза не видели – портреты его не публикуются, следовательно, даже о сходстве говорить у вас нет оснований.

– Селеста подтвердит не сходство, а тождество.

Корнхилл с сожалением взглянул на Рослова.

– Вы, может быть, великий ученый, мистер Рослов, но плохой политик. Спросите хотя бы у Смайли, выгодно ли сейчас восстанавливать против себя калифорнийского мультимиллионера? Я имею в виду не вас лично, а ваше детище. Институт еще не открыт, и стоит ли множить число его противников? Вы думаете, их нет?..

Вынужденный согласиться, но предельно обозленный, Рослов отвечал на вопросы журналистов сквозь зубы и очень кратко.

– Что вы думали, доктор Рослов, когда передавали ответы Селесты налетчикам?

– Ничего не думал.

– Поясните.

– Я передавал их машинально, как обычно в состоянии ретрансляции. Но запомнил все. Подробности вы уже знаете от Корнхилла.

– Вы сообщили о нападении вашему правительству?

– Зачем? Это частный случай, находящийся в компетенции местной полиции.

– Как вы оцениваете ее действия?

– Как своевременные и результативные.

– А что вы скажете о «преступлении века»?

– С таким вопросом вам лучше обратиться непосредственно к заинтересованным лицам.