– А золото?

– Во время бурь волны легко перекатываются через остров.

– Ты мог остановить их?

– Мог. Но зачем? Я включаю поле, лишь когда люди мешают.

– Чем?

– Непосредственный контакт – это повышение энергетических мощностей. Ненужный контакт – это бесполезно убывающая энергия.

– О каком поле идет речь? – снова вмешался Барнс. – Я тоже побывал в свое время на острове, но никаких аномалий не видел. Может быть, это тоже некая иллюзия?

Мгновенно точно шквал ворвался в палатку. Все металлическое с лязгом и звоном сорвалось с места, устремляясь к эпицентру циклона, – ножи, вилки, жестянки с пивом, наполовину еще полные консервные банки с ветчиной и лососем, термометры в металлической оправе, бинокли и пепельницы. У губернатора сорвался с авторучки ее никелированный колпачок, у Барнса слетели очки с дужками из нержавеющей стали, у Смайли его знаменитая «беретта» вырвала задний карман брюк и, чуть не размозжив голову Керну, ударила в сплющенный, спрессованный короб металла, возвышавшийся в центре сервированной скатерти. Он походил на скульптурное изделие поп‑арта, которое никого не удивило бы на модерн‑выставке, но буквально потрясло участников пикника. Только Рослов и Шпагин с интересом наблюдали оргию взбунтовавшегося металла, для Смайли же в ней не было ничего нового, а Янина пребывала в каталептической неподвижности.

Первым опомнился Корнхилл, потерявший все пуговицы на своем полицейском мундире.

– В каких границах действует ваше поле?

– Не знаю.

– Но катера и вертолеты не могут подойти к острову ближе двух миль.

– Значит, ответ вам известен.

– Но почему даже самолеты, пролетая над островом, вынуждены отклоняться от курса?

– Я теоретически знаком с уровнем и эффективностью вашей техники разрушения. Мое поле – это рефлекс самозащиты.

– Но даже отдаленный взрыв достаточной мощности может уничтожить остров.

– Всегда можно изменить направление взрыва, траекторию полета или угол падения бомбы.

– Но что вас привязывает к вашему рифу? – спросил Мак‑Кэрри. – Случайность посадки, географическая изолированность или физическая совместимость?

– Вероятнее всего, остров нужен как масса, обеспечивающая стабильность сгустку энергии.

Рослов, давно уже беспокойно поглядывавший на Янину, осторожно заметил:

– Может быть, сократим вопросник?

Но Корнхилл все же задал последний вопрос. Свой вопрос, сугубо профессиональный. «Полицейский всегда останется полицейским», – сказал потом Мак‑Кэрри, подводя итоги поездки.

– А можете ли вы раскрыть преступление?

– Если имеется стабильная информация. Мысль человека всегда оставляет след, если ложится на бумагу и кинопленку, нотную тетрадь и магнитофонную ленту, частное письмо или телеграмму.

Рослову не пришлось больше тревожиться за Янину. Она вернулась в мир живых, знакомо вздохнув и попросив сигарету. Ее уже не спрашивали, что она чувствовала и пережила. Вопросов больше не было. Чувство подавленности и смутной тревоги связывало язык. Молча собрали палатку и уничтожили следы пикника, в глубоком молчании вывели яхту из бухточки. Встреча с Необычным не укладывалась в рамки разговора, и каждый думал о том, как, в сущности, трудно найти человечески доступное объяснение всему только что услышанному и пережитому. Только губернатор уже вблизи порта заметил, что журналисты, наверняка пронюхавшие об экспедиции, вероятно, уже дожидаются у причала и придется им что‑то сказать.