– Почему же вы Рослова не убедили?

– А вы почему?

– У нас зарядная симметрия, Семчик. Столкнемся – аннигиляция.

– Бросьте! Эмбрионально вы – супруги Кюри с поразительным подобием взаимного тяготения. Даже в именах. Она – Мария Склодовская‑Кюри, вы – Янина Желенска‑Рослова. Не таращьте глаза: я имею в виду ближайшее будущее. Но подобия‑то отрицать не будете? Ведь оба имени через дефис и с польской частицей. Вот отпустит нас Селеста, и вернетесь вы не в Варшавский, а в Московский университет – он, кстати, вам так же близок, – обживетесь где‑нибудь у метро «Сокол» или «Аэропорт», поближе ко мне, чтобы сподручнее было в гости бегать. Я даже песенку сочинил о том, что мне снится.

– Что снится?

Шпагин лукаво прищурился и запел вполголоса хрипловатым речитативом:

– …Ваш двухкомнатный рай в блочном доме у «Аэропорта»… Совмещенный санузел, поролоново‑мебельный быт… где вниманье соседей, болельщиков сплетни, как спорта, о супругах Кюри шепотком на весь дом раструбит… Ах, супруги Кюри! Что ж поделаешь, вольному воля… Ваш московский эдем меня уже манит давно, где с поваренной книгой совместна теория поля, а с дискретным анализом – три билета в кино.

Лучики детских морщинок у глаз Янины пресмешно разбежались.

– Почему три?

– А мне? Один я, что ли, буду в кино ходить?

– Кино еще будет! – провозгласил распахнувший дверь Рослов. – Новая серия Джеймса Бонда «Смерть на футбольном поле». Кстати говоря, неплохо снят матч.

– Ты о чем? – не понял Шпагин.

– О совпадении. Интересный вариант совпадения искусства и жизни. Фильм Бонда начинается с прибытия двух футбольных команд в город: «Ист‑Европа» против «Вест‑Европы». То же самое вы сейчас увидите в баре нашего отеля. Двадцать пять или двадцать шесть человек – я не успел сосчитать точно – галдят там, как на бирже. Спрос на джин и виски побил все рекорды мертвых сезонов. Только тренеры и судьи пьют сельтерскую с лимоном. Адская смесь.

– Ясно, – сказал Шпагин и подмигнул Янине: – Не понимаете, Яночка? Так наш Анджей информирует о прибытии инспекционной комиссии ЮНЕСКО.

– Старик скис, как лимон, – продолжал Рослов. – Архаистов, вопреки прогнозам, оказалось больше, и они напористее. Старцев мы попробуем нейтрализовать с помощью Яны, а других, пожалуй, ничем не проймешь. Молодые, но уже червивые, как грибы.

19. АРХАИСТЫ И НОВАТОРЫ

– Прекрати, Анджей.

– Что именно?

– Ты ходишь из угла в угол, как тигр в клетке, а я взираю на тебя, как робинзоновский Пятница. Хватит! Все внизу, а мы на необитаемом острове третьего этажа. Пошел же Семчик: есть, говорит, смысл познакомиться до встречи с Селестой.

– С кем познакомиться? С лапутянами?

– А вдруг эти лапутяне, опровергнув открытие, освободят тебя от необходимости сидеть в Гамильтоне?

– Истину не опровергнешь.

– А что есть истина?

– Я отвечу. Истина – это оптимальный вариант достоверности. Только параметры разные. У одних – вера, у других – опыт, у третьих – логика. У нас все три. Предел вероятности.