Ему удалось проскочить незамеченным мимо Брандисса, но уйти не получилось. Ему пришлось ждать пальто и шляпу, потом кучера. Ланкастер даже не вздрогнул, когда почувствовал руку на своем плече.

— Уходите так рано, сэр?

— Встреча в клубе. — Николас, посмеиваясь, повернулся, чтобы пожать руку будущему тестю. — Но вечер был изумительный, а ваша жена, как хозяйка, достойна всяческих похвал.

— Не беспокойтесь. Она настояла, чтобы Имоджин во всем принимала участие. Дочь станет отличной виконтессой.

— Даже не сомневаюсь.

Ведь она умудрилась изобразить любовь к мужчине, подумал Ланкастер, которого ненавидит. Имоджин уверенно сыграет роль леди Ланкастер.

Его вдруг пронзила одна мысль. Если Имоджин откажется от брака, у него не будет выбора. Он не сможет повлиять на ее решение. Свадьбы не будет.

— Мистер Брандисс, а вы уверены, что она хочет этого?

— Что вы хотите сказать?

Брандисс нахмурил брови. Николас почти не видел его глаз.

— Я хочу сказать… — У Ланкастера болела от напряжения шея, но он сделал вид, что им овладело простое беспокойство. — Ваша дочь последние несколько недель была очень молчалива. С того самого ужина по поводу помолвки.

— Имоджин послушная девочка. — Голос Брандисса звенел как сталь. — Она довольна этой помолвкой, милорд, и знает свой долг.

Ее долг. Да, она что-то кричала по поводу долга, а ее любовник пытался ее остановить.

Долг. Несмотря на все обстоятельства, он все еще надеялся на что-то большее.

Вместо того чтобы сказать этому человеку, что его дочь совершенно несчастна, Николас склонил голову:

— Пожалуйста, попрощайтесь за меня с вашей женой и дочерью. Мне, как всегда, было очень приятно.

— Милорд, — слегка поклонился Брандисс.

Как и сказала леди Авалон, Брандисс во всем был настоящим джентльменом хотя и являлся успешным купцом. Но именно это обстоятельство довольно сильно разочаровало Николаса. Он надеялся, что, женившись, окажется в сердечной, спокойной семье. Но они не могли позволить себе расслабляться. Эта семья шла в гору; чудачества, скандалы и даже удовольствия в жизни не могли сравниться с этим. Виконт был всего лишь средством для достижения целей. Его чувства в расчет не брались.

Экипаж виконта нуждался в серьезном ремонте. Выйдя на улицу и услышав его скрип, Ланкастер задумался, сколько он еще прослужит. Из-за старых пружин ездить было некомфортно, но, по крайней мере, ему больше не было стыдно за внешний вид экипажа. Его конюх решил проблему с облупившейся краской на гербе. Он полностью ее соскреб и перекрасил дверцу. Очевидный признак бедности исчез под несколькими мазками кисти. Эх, если бы все остальные проблемы можно было решить так же легко.

— Милорд, — пробормотал, кланяясь, дворецкий.

На его лице не было ни единой морщинки, в каштановых волосах — ни одного седого волоса. Другими словами, он был слишком молод для дворецкого, но его услуги обходились дешево, он был энергичен и смышлен. Да и сам Ланкастер в свои двадцать пять был немного молод для виконта с таким грузом долгов.

— Бикс, надеюсь, ты хорошо провел вечер.

Николас прошел в холл.

— Да, сэр. Очень хорошо. Приехал лорд Гейнсбрро, и я разместил его в Белой комнате.

Гейнсборо. Проклятие. У Ланкастера совершенно не было настроения развлекать старика сегодня вечером.

— Сэр? Сообщить ему, что вы приехали домой?

— Нет, — оборвал его Ланкастер, но тут же смягчился.