Виктория Дал. Семь дней страсти
Глава 1
Лондон, весна 1846 года
Николас Кантри, виконт Ланкастер, известный друзьям, семье и всему светскому обществу своим неотразимым обаянием и неизменным чувством юмора, был в ярости. Эта ярость ослепила его, тесно сжатые зубы свело от боли, но когда он пробирался через толпу гостей на званом ужине, все по-прежнему улыбались ему. Если кто-нибудь и обратил внимание на его состояние, то, вероятнее всего, решил, что причиной тому — расстройство желудка, и уж точно никто бы не догадался, что он в гневе. Виконт мог украсить любое общество. С ним было приятно проводить время. Повеса и волокита, охотник за богатством. Ему и самому все это нравилось. Никто и никогда не заглянул глубже, чтобы посмотреть, что же на самом деле скрывалось под маской юмора и доброжелательности. И вряд ли он когда-либо пожалел о той репутации, которую изо всех сил старался приобрести. Но совсем недавно он застал свою невесту с другим мужчиной в весьма недвусмысленной ситуации, что совершенно вывело его из себя, такого безупречного во всех отношениях. Ее крики в его адрес и понимание того, что он не может просто повернуться и уйти, не прибавили ему самообладания. — Мой дорогой виконт Ланкастер! — окликнули его. Николас остановился и поклонился изящной женщине. — Леди Авалон. — Виконт склонился над протянутой рукой дамы. — Луч света в моем унылом вечере. — Фу! — засмеялась женщина и хлопнула его по плечу большим веером. — Леди Авалон, я и не знал, что вы так рано вернулись из деревни. Сбежали от дурного романа? — Ланкастер, вы любите посплетничать. — Только изредка. Вы знакомы с мистером Брандиссом? Николас указал рукой в сторону хозяина вечера и еле сдержал возникшее желание помассировать шею, которую пронзила резкая боль. — О да. Мистер Брандисс, хоть и купец, но такой же джентльмен, как и любой лорд королевства. — Она наклонилась ближе. — Я также познакомилась с мисс Брандисс. Какую красивую невесту вы выбрали, Ланкастер! «Да, красивую, к тому же вероломную. А еще удивительно крикливую, когда она загнана в угол», — подумал виконт, но ничего не сказал, а лишь склонил голову в знак согласия. — Красивый, — продолжала леди Авалон, — и очень мудрый альянс. Я всем говорила, что у вас все будет хорошо, так и случилось. — О да, мисс Брандисс готова простить мне мое грозное лицо и потрепанный титул ради шанса прибрать к своим изящным ручкам мои яблоневые сады. Они вполне прибыльные. — Ха! Если бы у вас было состояние, молодой человек, вы бы десятилетие царствовали королем холостяков. Чертовски приятно слыть неплохой добычей даже в вашем затруднительном положении. Впечатляет, виконт. Мистер Брандисс очень педантичен, когда дело касается его маленькой Имоджин. — Это точно, — вымученно улыбнулся Ланкастер. — А теперь прошу прощения… — О да! Я уверена, вы хотите вернуться к своей обожаемой невесте. Она снова хлопнула его своим веером. Китовый ус щелкнул по его руке, а Ланкастер представил свои нервы, которые, как натянутые струны, лопаются с таким же звуком. Действительно, обожаемая невеста. Еще несколько мгновений назад она и была для него таковой: скромной, застенчивой и неглупой. — Обожаемая, — прорычал Николас, пробираясь через полный зал гостей к выходу. Он уже преодолел половину пути, но все еще был не свободен. Сам мистер Брандисс стоял у выхода, провожая уходивших гостей. Его не так легко было одурачить, как остальных, и с ним виконт сейчас меньше всего хотел разговаривать. |
