– Но кто знает, что сулит нам будущее… Вполне возможно, скоро мы получим первого чернокожего президента, – сказала я, вспомнив, что вчера глянула в столовой одним глазом телевизионные новости. – У Обамы пока неплохо получается на праймериз.

– Ну, это еще ничего не значит, – улыбнулся в ответ Майлз. – Нам еще предстоит долгий, очень долгий путь. Отрадно лишь то, что мир, пусть пока и медленно, но стал меняться.

– А я вот счастлива уже только от того, что меня растил отец, который никогда не делал различия между нами, девочками. Мы все были его дочерьми, и на этом точка. А если нас и ругали порой, то только за дело, а вовсе не из-за цвета кожи. Мне, впрочем, всегда доставалось больше других.

– Могу себе представить! Вы девушка боевая. А где вы родились?

– Я… точно не знаю, – ответила я, пытаясь вспомнить, о чем мне рассказывала Стелла.

– Печально, что у вас нет родителей, бабушек и дедушек, прадедушек и прабабушек, которые могли бы поведать вам о прошлом. Мои предки постоянно пичкают меня своими семейными преданиями.

– Но я же говорю вам, я приемный ребенок.

– И вы никогда не расспрашивали отца о своей родной семье?

– Нет, не расспрашивала.

Майлз начал раздражать меня, засыпая вопросами, на которые я не могла ответить. Словно проводит такой ускоренный сеанс психотерапии. У меня даже голова закружилась от такого темпа. Я поднялась со скамейки.

– Знаете что? Устала я сегодня. Пойду-ка лучше к себе. До скорого.

У себя в палате я тут же улеглась в кровать, мысленно пожалев о том, что вообще отправилась на вечернюю прогулку в сад. В голове царил полный сумбур, но внезапно до меня дошло, почему люди так любят ходить к психотерапевтам: ведь всегда чувствуешь себя комфортно, разговаривая с человеком, который не торопится навязать тебе свое мнение, беседует с тобой неторопливо, деликатно расспрашивая о прошлом.

Впервые с момента своего приезда в «Рэнч» я искренне обрадовалась, что у меня есть Фай: будет о чем поговорить с ней завтра.

19

На следующее утро я снова вышла на пробежку, проснулась еще раньше, чем вчера, чувствуя, как ноги сами просятся поскорее прикоснуться к земле, словно хотят заземлить меня. Я уже завершала второй круг, когда заметила, что Майлз только-только начал свой бег. Что ж, это неплохо. По крайней мере, между нами сейчас такой разрыв, что едва ли Майлзу удастся догнать меня. Тем не менее на всякий случай я прибавила скорость, сконцентрировав все внимание на окружающей природе, чтобы очистить свой мозг от всяких неприятных мыслей. Но уже через несколько минут спина Майлза замаячила перед моими глазами, и я, к своему ужасу, поняла, что это не он меня догоняет, а я его. Тогда я тут же сбросила темп, но и он продолжал бежать, не торопясь, словно те старички, которых я всегда обгоняю во время своих пробежек по Центральному парку.

– Кретинка! – пробормотала я в свой адрес любимое выражение Лиззи и тоже перешла на прогулочный шаг, однако, даже сойдя с дистанции, я все равно оказалась с Майлзом почти бок о бок.

– Ладно! Сегодня твоя взяла, – пробормотала я себе под нос, глянув на Майлза, и, перескочив через кирпичный бордюр, очерчивающий беговую дорожку, зашагала к центральному входу в здание «Рэнч».

– Привет!

Я снова перешла на бег, оглянувшись и увидев, что он стремительно догоняет меня.

– Остановитесь на минуту!

Негромко выругавшись, я помчалась к дверям и уже почти что проскочила внутрь, когда сильная рука вдруг схватила меня за плечо.