– Отлично, девочка! Так держать! – воскликнул он в ответ. – И знаете, что еще?

– Что?

– Все эти ваши рассуждения о славе, о том, какой у вас каторжный труд…

– И что?

– А то, что при желании все это тоже можно представить с пользой для дела: почему бы не воспользоваться своей славой в благих целях? Например, что мешает вам заявиться ко мне в социальный центр в сопровождении этих вездесущих папарацци? Пусть фотографируют себе на здоровье, и пусть все узнают о том, что творится на улицах нашего города.

– Знаете, а мне эта идея понравилась. Вы правы, – согласилась я с ним. – И напоследок.

– Слушаю.

– Думаю, мне пора возвращаться домой.

– Уверены?

– Да. Конечно, я поговорю с Фай, что она скажет, но я чувствую себя готовой к тому, чтобы вернуться к нормальной жизни. Понимаете меня?

– Понимаю. Но будьте осторожны, Электра, очень прошу вас. Плохие времена, они ведь имеют тенденцию возвращаться и…

– Я знаю, – прервала я его на полуслове. – Я все понимаю.

– Вы действительно молодец, Электра, и я горжусь вами.

– Спасибо, Майлз. – Я снова поднялась из-за стола. – Пойду к себе. Хочу закончить до завтра свою работу над письмами с извинениями.

– Ладно. И вот еще что, Электра.

– Что?

– Вам ведь только двадцать шесть лет. Вы слишком быстро повзрослели, и в этом смысле похожи на Ванессу. У вас впереди еще уйма времени на всякие добрые дела, а потому мой вам совет: не гоните лошадей, ладно? Расслабьтесь и относитесь к себе немного снисходительнее.

– Спасибо за совет. Постараюсь. – Я уже отошла от столика на несколько шагов, но вдруг остановилась и снова повернулась к Майлзу. – А сколько вам лет, Майлз? Вы рассуждаете, словно умудренный жизнью старик.

– Тридцать семь. Скоро стукнет тридцать восемь. Я, как и вы, много чего повидал. А избыток впечатлений, знаете ли, старит человека раньше времени.

– Так может, расслабиться нужно не только мне, но и вам? – бросила я и направилась к дверям.

– Очень даже может быть, – пробормотал у меня за спиной Майлз.

21

– Как думаете, я уже готова к выписке? – спросила я у Фай на следующее утро, подробно рассказав ей о том, как я провела выходные, и о том «прозрении», по выражению Майлза, которое на меня снизошло.

– Судить об этом можете только вы сами. Пожалуй, еще на прошлой неделе я бы ответила вам категорическим «нет», но как-то все разрешилось само собой: пробка выскочила из бутылки, и все, что было закупорено в вашей душе и хранилось там долгие годы, вылилось наружу.

– Да, вы это описали красиво и образно, – пробормотала я вполголоса.

– Посмотрим, как у вас пойдут дела в ближайшие два-три дня. Вы же понимаете, человека после всех его откровений охватывает эйфория, но потом может наступить спад. Надо как-то взять себя в руки и немного остыть, упорядочить свои эмоции, что ли. Согласны со мной?

– Наверное, вы правы. Вообще-то я планировала свой отъезд на четверг. Ваше мнение? Домой я попаду как раз на выходные, и у меня будет еще пара деньков в запасе, чтобы приспособиться к реальной жизни. Подруга приедет за мной и заберет отсюда. Так что не надо никаких дополнительных визитов.

– О, как я посмотрю, вы продумали уже все до мелочей. А о какой подруге идет речь?

– Это Мариам, – ответила я твердо.