– Можно, – согласилась я с ней и потянулась к миске с овсянкой. Вообще-то я терпеть не могу овсянку, но не хотелось обижать Ванессу.

– А как ты стала моделью?

– Случайно. Меня заметил в Париже агент одной из модельных фирм, мне тогда было всего лишь шестнадцать. – Я слегка пожала плечами. – Можно сказать, повезло.

– Это потому что ты высокая, как жираф. – Ванесса хихикнула, и хотя шутка эта касалась непосредственно меня, я все же обрадовалась, увидев улыбку на ее лице. – На такой фигуре любая одежда будет смотреться классно. Да ты и красивая, к тому же. А откуда ты родом?

– Не знаю. Я – приемный ребенок. А ты?

– Мама – пуэрториканка, отец… Ну, как сказать? Поделился своей спермой и был таков. – Ванесса окинула меня изучающим взглядом. – У тебя свои волосы?

– Не совсем. Большую часть волос мне нарастили искусственно. Вот бы мне такие волосы, как у тебя, Ванесса. Длинные и очень красивые.

– Не надо тебе ничего из того, что у меня есть, – отмахнулась она, хотя по лицу было видно, что комплимент польстил ей. – Тебе нравится быть моделью?

– Вроде ничего. Платят хорошо, хотя, конечно, устаешь порой. Каждый день стоишь, словно такая живая кукла, а на тебе только наряды меняют. А еще все эти прически и макияж…

– Получается, что твое тело как бы тебе не принадлежит?

– Наверное, в каком-то смысле так оно и есть.

– Что ж, я тоже каждый день торгую своим телом. Покупает любой, кто захочет. Выходит, мы с тобой одного поля ягоды, так?

С этими словами Ванесса подхватилась с кровати и вышла из палаты.

– Вау и еще раз вау! – сердито буркнула я себе под нос, чувствуя, как колотится сердце в груди. Слезы сами собой брызнули из глаз. Подумать только! Эта юная наркоманка, которую подобрали в какой-то нью-йоркской канаве, не задумываясь, только что больно щелкнула меня по носу, заставив почувствовать себя этакой никчемной карлицей.

Я почувствовала, как меня охватывает паника. Злость в этих случаях – плохой помощник: быстро приведет меня на аллею под названием «Водка», а оттуда уже два шага до прогулки по «Кокаиновой тропе». Я торопливо натянула на себя спортивную одежду и направилась на пробежку. Народу на беговой дорожке было сейчас гораздо больше, чем когда я совершаю свой обычный моцион с восходом солнца. Я обогнала несколько бегунов, стараясь перенаправить охватившую меня ярость на свои ноги.

– Однако какова нахалка! Сравнить меня с собой! Боже милостивый! Дожила…

К тому времени как я закончила пробежку и подошла к кулеру, пот лил с меня ручьями, все мои одежки промокли насквозь, не в последнюю очередь потому, что солнце уже жарило на полную мощь, а во-вторых, я сегодня сделала целых пять кругов. Я залпом осушила стакан воды, чувствуя легкое головокружение. Какая жалость, что нет рядом Фай, с которой можно было бы поговорить о том, что меня так задело за живое.

– Приветствую, – услышала я голос Майлза. Он направлялся ко входу в корпус клиники, оставив свою машину на стоянке. Невообразимо элегантный, еще более красивый, чем обычно: строгий пиджак, рубашка, застегнутая на все пуговицы, галстук. Я тоже потащилась вслед за ним.

– Что-то вы сегодня припозднились со своей утренней пробежкой, – сказал Майлз, когда мы с ним на какую-то долю секунды замешкались у дверей.

– Да, припозднилась. Послушайте, у вас сейчас найдется минутка для разговора?

– Конечно. Предлагаю прямиком отправиться в столовую. Там прохладнее, кондиционер работает, потому что на улице сегодня самое настоящее пекло.