Мы вошли в столовую. Я схватила с прилавка бутылку с водой, а Майлз заварил себе кофе.

– Что случилось? – спросил он у меня, когда мы наконец уселись за столик и он слегка ослабил галстук.

– Ванесса разозлила. Сказала, что не видит особой разницы между собой и мной. Дескать, я тоже торгую своим телом.

– И это привело вас в ярость, я полагаю? – Майлз отхлебнул свой кофе и уставился на меня вопросительным взглядом. – Итак?

– Что значит это ваше «итак», Майлз? Только не надо корчить из себя психотерапевта.

– А я и не корчу, хотя и понимаю, что когда люди злятся из-за каких-то слов, брошенных в их адрес, то это означает, что в глубине души вы в чем-то согласны с ними.

– Спасибо на добром слове! Уважили так уважили. Значит, по-вашему, проституция и модельный бизнес – это одно и то же?

– Я этого не говорил, Электра. Я вас спрашиваю, а что вы сами думаете на сей счет?

– Думаю, что мне платят кучу денег за то, что я участвую в продвижении товаров на рынок, – отрапортовала я гладко, процитировав слова еще одной известной фотомодели, сказанные ею в каком-то интервью. – И знаете что? Я устала слышать от самых разных людей, что моя работа легкая. – Неожиданно для себя самой я поднялась из-за стола. – На самом деле, это каторжный труд! Днями напролет… Если хотите знать, то я не сплю в одной и той же кровати больше нескольких дней. А перед тем, как приехать в «Рэнч», я вообще работала почти без выходных. За последние два года могу по пальцам пересчитать те дни, когда мне удавалось немного отдохнуть. И… и есть еще кое-что, что я хочу сказать вам.

– Говорите!

– Быть знаменитой – это вам не прогулка по парку. Да, я знаю, все люди мечтают о славе. Но понимают ли они, что это такое? Для них ведь само собой разумеющееся – выйти из своей квартиры ранним воскресным утром и отправиться на пробежку без какого-либо опасения, что тебя узнают. Их не караулят толпы папарацци, которые только и мечтают о том, чтобы поймать момент и заснять тебя, обливающуюся потом, словно свинья. Что ни неделя, то в прессе появляются новые сплетни обо мне: то я встречаюсь с новым парнем, то я бросила своего очередного ухажера. Или не бросила, но одновременно закрутила роман с кем-то еще, и так далее и тому подобное… Простите! Но сил больше нет терпеть все эти инсинуации, – добавила я поспешно.

– Все в порядке. И спасибо за то, что попросили прощения.

– И последнее. Я действительно заработала кучу денег, точно не знаю, сколько. Но это я выясню и, как только буду знать, сколько у меня денег, сразу же займусь тем, что куплю себе настоящий дом, буду жить в нем и заниматься всякими полезными вещами. Например, помогать таким, как Ванесса.

– Аллилуйя! – нараспев протянул Майлз и негромко захлопал в ладоши.

– Перестаньте издеваться надо мной. Я серьезно говорю, абсолютно серьезно.

– Я это знаю. Именно за это я и люблю вас. Кажется, у вас наступило прозрение.

– Очень может быть. – На меня вдруг навалилась усталость, и я безвольно опустилась на стул. – Я никогда не распоряжалась своей жизнью самостоятельно… Разве те несколько дней в Париже, пока на меня не обратил внимание агент из модельной фирмы. Конечно, и мое увлечение алкоголем, и наркотики, и то, что я позволяю посторонним людям распоряжаться моими финансами, все это плохо, и я собираюсь уже в самом ближайшем будущем изменить ситуацию. Правда, Майлз, я намерена это сделать. Ваше здоровье! – Я подняла свою бутылку с водой и чокнулась с его кружкой, а потом допила всю воду.

– Отлично, девочка! Так держать! – воскликнул он в ответ.