– Потихоньку, милая, потихоньку. Соси через соломинку. – Он вставил соломинку в кружку.

Когда Ванесса попила, Майлз убрал от нее кружку и снова уселся на стул. Ванесса обозрела нас внимательным взглядом.

– А чего это вы тут оба торчите, а? Вы мне что, папа и мама?

Я невольно улыбнулась, вспомнив собственные мысли на сей счет, очень похожие на то, что сейчас сказала Ванесса.

– Вижу, вам и в самом деле полегчало, мисс, – улыбнулся Майлз. – Ты нас вчера здорово напугала.

Ванесса слегка пожала плечами.

– А я-то надеялась, что уже никогда больше не проснусь и не увижу нового утра. И вот вам, здрасьте! Лежу тут с вами.

«А ей действительно полегчало», – мелькнуло у меня. Вот и прежняя нагловатость вернулась.

– Электра наотрез отказалась оставлять тебя одну, дежурила возле тебя всю ночь на случай, если ты вдруг проснешься, – сказал ей Майлз, а потом повернулся ко мне. – Как смотрите, Электра, если прямо сейчас отправитесь немного освежиться? А заодно и поищите кого-нибудь, у кого можно разжиться кофе.

Поскольку мне и самой уже не терпелось отлучиться по нужде, то я не заставила упрашивать себя дважды и тут же устремилась в ванную комнату.

– Черный или белый? – спросила я у Майлза уже на выходе из палаты.

– Надеюсь, вы имеете в виду цвет кофе, а не кожи, – ухмыльнулся Майлз.

– Ха! Раз вы такой умный, то получите то, что дадут.

– Эй, вы! Вижу, у вас двоих уже все на мази, да? – прочирикала мне вдогонку Ванесса.

Мне мгновенно стало жарко, видно, даже шея покрылась краской стыда. Я ринулась со всех ног в ванную комнату, а там подошла к зеркалу и принялась внимательно разглядывать себя. Коса расплелась, и волосы повисли неопрятными патлами по обе стороны лица, под глазами залегли темные круги. Я постаралась хоть как-то привести себя в божеский вид, но, не имея ничего под рукой, сделать это было практически невозможно. А потому, оставив все как есть, я отправилась на поиски кофе.

– Кофе сейчас принесет санитарка, – оповестила я Майлза, вернувшись в палату.

Ванесса обозрела меня внимательным взглядом.

– Какой-то акцент у тебя странный, правда, Майлз?

– Это потому, что я росла в Швейцарии. Мой родной язык – французский, отсюда и акцент, – пояснила я, усаживаясь на свой стул.

Майлз встал.

– Прошу прощения, девушки. Позвольте оставить вас на время одних. Мне тоже надо пойти ополоснуть лицо.

– А я вот нигде, кроме Манхэттена, не была, не считая, конечно, того, что меня привезли сюда, в «Рэнч». И в больницах мне раньше бывать не доводилось. Впервые, можно сказать! – Ванесса испуганно округлила глаза. – Мне что, надо искать сейчас человека, который оплатит за меня все это?

– За все уже заплачено, Ванесса, – поспешила я ее успокоить. Глянула на нее и увидела, как снова налились тяжестью веки, готовые вот-вот закрыться. В этот момент она показалась мне очень похожей на такого маленького игривого щенка: проснулся с намерением побегать, но тут же выбился из сил и уже снова готов заснуть. Глядя на эту немного замкнутую девушку, с которой я до недавнего времени соседствовала в «Рэнч», спала, можно сказать, бок о бок, почти невозможно поверить в то, что минувшей ночью она вознамерилась свести счеты с жизнью, а уже наутро проснулась как ни в чем не бывало, вполне даже довольная своей жизнью…

«Может, это из-за того, что мы с Майлзом всю ночь провели рядом с ней? – подумала я.