– Я помню. Но мне хочется побыстрее добраться до Нью-Йорка еще и ради Ванессы.

– Это хорошо, очень хорошо. Но имейте в виду, чем крепче и сильнее будете вы сами, тем эффективнее будет ваша помощь ей.

– Я нужна ей. К тому же все, что я увидела своими глазами минувшей ночью, это, знаете ли, покруче любого реалити-шоу. И, кажется, я выдержала.

– Это правда, – согласилась со мной Фай. – Хорошее это чувство, когда ты понимаешь, что нужен кому-то, правда?

– О да, очень хорошее. – Я увидела, как Фай скосила глаза на часы, висевшие на стене, и поняла, что время мое истекло. – Послушайте, Фай, прежде чем уйти, хочу попросить у вас прощения за то, что поначалу со мной было трудно общаться и разговаривать. Большое вам спасибо за все. Вы проявили изумительное терпение, а в итоге общение с вами изменило мою жизнь.

– Не благодарите меня, – ответила Фай, когда мы с ней обе поднялись со своих мест. – Вы всего добились сами. Удачи вам, Электра. – Она широко распахнула руки и обняла меня. – Будьте со мной на связи, договорились? Сообщайте мне о том, как у вас идут дела.

– Обязательно! – пообещала я, направляясь к дверям, потом повернулась и улыбнулась. – Знаете, и представить себе не могла, но это так! Я буду очень скучать без вас. Честно! Всего вам доброго.

* * *

Вечером я столкнулась с Майлзом в столовой.

– Ну, как она? – уже, наверное, в сотый раз поинтересовалась я у него, поставив свой поднос с ужином на столик, за которым он сидел, и устраиваясь напротив него.

– Да все так же, как и утром… Боится, настроена резко отрицательно, все воспринимает в штыки.

– А что сказали психиатры, которые ее осматривали?

– Психиатр рассказал мне, что знает одно хорошее местечко на Лонг-Айленде; тамошние специалисты как раз специализируются на таких пациентах, как Ванесса. Я уже переговорил с представительницей социальной службы, которая ее курирует, а сейчас намереваюсь связаться еще и с инспектором по надзору.

– За Ванессой что, надзирают?

– Да. Эта женщина из социальной службы рассказала мне, что после смерти матери девочка кочевала из одного сиротского приюта в другой, но, когда ей минуло шестнадцать лет, она внезапно исчезла со всех, как говорится, радаров и нигде не числилась, пока ее не арестовали в Гарлеме за вымогательство. На первый раз Ванессе вынесли только предупреждение, но тем не менее после этого задержания она уже официально числится во всех базах данных как правонарушитель, что автоматически означает следующее: вплоть до своего восемнадцатилетия несколько месяцев тому назад за Ванессой официально наблюдала команда специалистов соответствующих профилей. Ида, так зовут эту женщину из социальной службы, собирается в максимально короткие сроки снова запустить в действие эту программу, получив соответствующее решение суда о продлении сроков наблюдения за Ванессой. В принципе такое наблюдение может продолжаться вплоть до достижения ею совершеннолетия в двадцать один год. Что позволит Иде направить уже официальные запросы с просьбой включить кандидатуру Ванессы в ту программу, которую порекомендовал нам психиатр. К тому же ей будет назначено пособие и даже выделено какое-то жилье. Надеюсь, не в Трущобе.

– Трущоба? А что это такое?

– Вау, Электра! – Майлз удивленно округлил глаза. – Вижу, вы действительно существуете в некоем параллельном мире. Я-то уж был уверен, что все американцы наслышаны об этом проекте.

– Вообще-то я гражданка Швейцарии! – возразила я ему, слегка покраснев, понимая, что это слабое оправдание моему невежеству.