– А что насчет осенних показов мод? – поинтересовалась у меня Сюзи.

– Нет, в них я участвовать не буду, – твердо ответила я, отлично понимая, что если что и подтолкнет меня снова вернуться на старую дорожку, так это только та безумная круговерть, которая всегда царит на подиумах.

– А еще у меня имеется парочка запросов от модельеров, которые хотели бы посотрудничать с тобой в том же формате, как это было в прошлом году, когда ты демонстрировала модели от Ксавье, – сообщила мне Сюзи.

В эту минуту я сразу же вспомнила свой блокнот с эскизами одежды и подумала, что и сама очень люблю придумывать всякие разные фасоны. Но тут же спохватилась, пообещав себе не слишком обращать внимание на это свое увлечение.

– Может, в следующем году, – неопределенно ответила я.

В конце концов, я и так загружена работой вплоть до средины июня, а там мне предстоит поездка в Атлантис и совместный круиз с сестрами по Средиземноморью. После чего я планирую отправиться на ранчо Гасиенда Орчидеа, чтобы организовать там строительные работы.

Всякий раз, когда я начинала думать о своем будущем новом доме, меня охватывало радостное волнение. Мой финансовый директор Кейси уже с цифрами на руках сообщил, что покупка ранчо мне вполне по карману. Я тут же перезвонила Мануэлю, и он, в свою очередь, немедленно согласился. Он также не возражал против того, чтобы продать мне Гектора, добавив попутно, что подыщет мне помощника-грума, который станет ухаживать и за Гектором, и за другими лошадьми, которых я, вполне возможно, приобрету в свою конюшню в будущем.

– Но вот только лошадок вам придется выбирать лично, дорогая сеньорита. Нужно ведь самой увидеть и решить, какая лошадь глянется и ляжет вам на сердце.

Мы условились, что я покупаю дом с полной меблировкой за цену, которую Кейси назвал вполне разумной и приемлемой. А в перспективе я планирую соорудить на ранчо бассейн и пристроить к дому еще одно крыло с дополнительными спальнями. Я уже мечтаю, как соберу всех своих сестер в новом доме на ближайшее Рождество…

Что же касается Майлза, то он тоже покинул «Рэнч» и устроился в каком-то ближайшем мотеле рядом с больницей в ожидании, когда Ванесса завершит весь назначенный ей курс лечения, чтобы забрать ее с собой в Нью-Йорк и продолжить ее реабилитацию в рамках той программы, которую посоветовал лечащий врач-психиатр. От самой Ванессы новостей было крайне мало; после моего отъезда из «Рэнч» ее, по словам Майлза, перевели на самые сильные антидепрессанты, а потому она почти все время спит. Пару раз я звонила ей по мобильнику, но она даже не ответила на мои звонки. Каждый вечер я в обязательном порядке отправляю ей эсэмэску, иногда получаю краткое ответное послание, состоящее из одного слова, типа «спасибо» или «хорошо».

Разговаривая с Майлзом по телефону, я с удивлением обнаружила, что беседую с совершенно другим человеком, чем при личных контактах. Возможно, виной всему его голос, теплый, проникновенный, а еще хорошее чувство юмора, умного юмора. Как бы то ни было, но телефонные разговоры с ним стали для меня такой своеобразной отдушиной, самыми яркими событиями очередного дня. Наверное, потому, что Майлз, как никто, понимает мое нынешнее состояние: ведь в свое время ему самому пришлось пройти через все это. А потому он прекрасно знает, что возврат к нормальной жизни – это, пожалуй, самое тяжкое испытание для любого, кто хочет окончательно побороть свою зависимость. Мне не надо было притворяться перед ним, и я честно рассказывала ему о том, как чувствую себя в этот переходный период. В основном настроения у меня были позитивными. Да, все еще трудно было открыть холодильник, чтобы взять банку колы или пакет с каким-то соком, зная, что всего месяц тому назад меня всегда поджидала в морозильной камере бутылка водки.