– Конфиденциальность взаимоотношений доктора и пациента, равно как и врачебную тайну, еще никто не отменял, моя дорогая. Однако я полагаю, что вам все же следует поделиться с кем-нибудь… новостью о вашем текущем состоянии здоровья.

– Лучше мне умереть!

– Я прекрасно понимаю ваши страхи, но поверьте мне, прожив много лет здесь и имея обширную практику, могу с полной уверенностью гарантировать, что ваша новость отнюдь не стала для меня шоком. Не станет она шоком и для большинства проживающих здесь людей. Советую вам поговорить со своей крестной. Миссис Престон – сложный человек, это правда, но она – светская женщина в полном смысле этого слова. И к тому же у нее доброе и отзывчивое сердце.

Сесили молча откинулась на подушки. Она была слишком подавлена, и у нее не было подходящих слов, чтобы описать весь свой ужас и стыд.

– А кто же отец? Полагаю, кто-то из местных, да?

– Я… Нет! Он не отсюда. Я познакомилась с ним в Англии. Но нет! Он не станет… Не захочет брать на себя ответственность. Он помолвлен с другой женщиной… Об этом я узнала уже после того, как…

Сесили умолкла, не смея даже взглянуть на доктора Бойля, который смотрел на нее с откровенным сочувствием.

– Я понимаю, отлично понимаю, как вы потрясены, – заговорил он наконец. – Однако вы далеко не первая и – увы! – не последняя молодая особа, которая оказывается в столь затруднительном положении. Уверен, вы найдете разумный выход из него; большинство находят.

– А есть ли… способ, чтобы… ребеночек не появился на свет?

– Если вы спрашиваете меня, возможен ли в вашем случае аборт, то сразу же заявляю вам со всей ответственностью: это не только противозаконно, но еще и очень опасно. Думаю, вам придется смириться, принять как данность, что приблизительно через семь месяцев у вас появится ребенок, и, соответственно, выстроить все ваши дальнейшие планы. У вас есть родители?

– Да, они живут в Нью-Йорке.

– Тогда, наверное, вам следует подумать о скорейшем возвращении в Америку, с учетом всего того, что сейчас происходит в Европе.

Сесили ничего не ответила. В голове у нее царил полнейший сумбур. Какие уж тут планы на будущее, если она вообще не могла ни о чем думать?

– Вынужден откланяться, милая. Но на прощание еще раз настоятельно советую вам переговорить обо всем с крестной и всецело довериться ей. Она ведь вам сейчас вместо матери, как говорится, in loco parentis. Не говоря уже о том, что в ближайшие несколько недель она все равно обо всем догадается. Вот вам моя визитка. Пожалуйста, звоните мне, если вам вдруг понадобится какая-то помощь, врачебная или просто личная.

Доктор положил свою визитку на прикроватную тумбочку рядом с Сесили.

– Спасибо, доктор. Я ведь должна заплатить за… эту консультацию, не так ли?

– Разберемся с этим позднее, когда вы уже вернетесь к себе домой. И последнее. Если вы все же решите остаться в Кении, то буду рад наблюдать за вами весь срок вашей беременности. Всего вам доброго, милая.

Сесили молча проследила за тем, как доктор Бойл вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь. Потом она бездумно уставилась в стену напротив своей кровати. На стене висела какая-то мазня, картина, изображающая воина из племени масаи, стоящего над телом убитого льва, с копьем, которое он вонзил в бок животного.

Несмотря на духоту, царившую в комнате, Сесили чувствовала, что ее руки холодны как лед. Она сбросила с себя простыню, потом приподняла ночную сорочку и стала осторожно ощупывать обеими руками свой живот.