«Нет! Нет, нет… Ни за что на свете!»

– О господи боже мой… – с отчаянием пробормотала Сесили, потом свернулась на кровати клубком, отвернувшись от двери, будто хотела оградить себя от новых дурных новостей, которые могут просочиться через нее. – Что я только натворила? Что натворила? – затрясла она головой.

В дверь снова постучали, слезы застилали глаза, и потому Сесили никак не отреагировала на этот стук.

– Сесили, это я, Кики. Можно войти?

– Нет, нельзя, – прошептала Сесили, обращаясь скорее к самой себе и раскачивая головой из стороны в сторону. Дверь за ее спиной неслышно отворилась и так же тихо закрылась.

– Ах, моя бедная девочка! Ангел мой… Что случилось?

– Пожалуйста, Кики… Умоляю вас… Оставьте меня одну…

– Что такого ужасного сказал тебе доктор Бойль? Что-то срочное? Я только что столкнулась с ним в коридоре, когда приехала в клуб на завтрак… Сейчас же велю послать за ним и расспрошу его обо всем сама.

– Нет! – выкрикнула Сесили и села на постели, торопливо утирая слезы с глаз. – Пожалуйста, Кики, не надо этого делать. Моя проблема, она… – Сесили нервно сглотнула слюну. – Ничего срочного. И моей жизни ничто не угрожает.

– Хорошо. – Кики сделала еще один шаг к кровати. – Значит, у тебя нет малярии?

– Нет.

– И холеры тоже нет?

– Нет.

– И это не рак?

– Нет, Кики, рака у меня нет, честное слово. Доктор Бойль заверил меня, что я вполне здорова. Пожалуйста, не переживайте из-за меня, ладно? Со мной все будет в порядке.

– Конечно, дружок мой, я переживаю! А как же иначе? Ведь ты – моя крестница, и я люблю тебя всем сердцем. К тому же я несу за тебя ответственность, пока ты гостишь у меня. Знаю, в последние недели я оказалась не совсем хорошей хозяйкой и плохо присматривала за тобой. В чем себя страшно виню.

Сесили по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Дыхание Кики обжигало ей щеку, а запах духов, витавший вокруг крестной, мгновенно вызвал приступ тошноты.

– Итак, чем же так сильно расстроил тебя доктор Бойль?

Сесили снова затрясла головой, но ничего не ответила.

– Значит, все твои симптомы остались прежними? Тошнота, головокружения… – Кики немного помолчала. – А еще слабость, так?

– Мне уже гораздо лучше, Кики, честное слово. Я…

Кики накрыла своей мягкой ручкой руку Сесили и присела на постель рядом с ней.

– Он сказал тебе, что ты беременна, да?

Сесили зажмурила глаза еще сильнее, чтобы из них не выкатилось ни единой слезинки. «Вот сейчас притворюсь мертвой, – мелькнуло у нее. – Может, она тогда поскорее уйдет и оставит меня в покое».

– Душа моя, понимаю, каким страшным шоком стала для тебя эта новость. А знаешь что? В твои годы я оказалась точно в таком же положении. Да, все это крайне неприятно и даже страшно, но, поверь мне, мы сумеем найти выход из этой ситуации. Ты меня слышишь, Сесили?

Кики слегка встряхнула Сесили, и та молча кивнула в ответ.

– Но первым делом поехали домой. Алееки ждет нас в машине на улице. Вчера вечером Тарквина в срочном порядке отозвали из отпуска: он вынужден был вернуться в Найроби после всех этих ужасных новостей о Гитлере и прибыть к месту службы, как и положено в сложившихся обстоятельствах военному человеку и офицеру. Ну, а мы с тобой сейчас поедем в Мундуи-Хаус.