– Ты, та самая особа, которая недавно вещала с экрана телевизора о том, какую угрозу представляет СПИД для стран Африки, ты, известный борец за гражданские права здесь, в Америке, ты не знала, что твою собственную внучку бросили в таком месте? – Я поднялась с дивана, частично потому, что сидеть в этих узких брюках было действительно крайне неудобно, но главным образом потому, что сейчас, поднявшись во весь рост, я зависла над бабушкой, подобно богине возмездия Немезиде, и со злорадством отметила, как она вся сжалась и обмякла в своем кресле. И куда только подевалась вся ее элегантность? Она буквально на глазах постарела, а в ее взгляде, устремленном куда-то вдаль, мимо меня, читался откровенный страх.

– Представляю, как обрадуются все эти масс-медиа, если им подкинуть столь занимательную историю, как думаешь? Да еще с учетом того, кем я стала. Готова поспорить, бабуля, такой поворот событий тебе явно придется не по вкусу! – Я уже не говорила, а зло выплевывала слова прямо ей в лицо.

– Ты права. Такое мне совсем не по душе, ведь это может в корне уничтожить мою репутацию. Однако на твоем месте я бы посчитала это правильным. Дескать, получай по заслугам, старая карга. Наверное, я действительно заслуживаю такого наказания.

Я начала нервно расхаживать по гостиной. Все внутри меня кипело от негодования.

– Но вот вопрос, который не дает мне покоя. А где в это время была моя распрекрасная мамаша? И кто она такая, черт ее дери? И почему, если она попала в такую беду, ты не оказалась рядом с ней? Не пришла ей на помощь? Мне на помощь?! И после всего этого ты с важным видом восседаешь в студии и несешь всякое дерьмо с экрана телевизора, и все слушают тебя, затаив дыхание. Как же, как же! Сама богиня вещает… Бог мой, Стелла! Как ты жила со всем этим грузом столько лет?!

– Я… – Стелла издала протяжный вздох. – Говорю же тебе, на тот момент я ничего не знала.

– Ты не знала, что твоя дочь наркоманка или жертва СПИДа и что у нее родилась девочка?

– Нет, не знала.

– А где же ты была в это время?

– Я была в Африке, но эта долгая история, и, чтобы ты поняла ее до конца, я должна рассказать тебе о тех далеких событиях, которые предшествовали появлению на свет твоей матери.

– Неужели между всеми этими событиями есть какая-то связь? Ведь факт остается фактом: тебя не было рядом со мной или с моей матерью именно тогда, когда мы обе очень нуждались в тебе. Я права?

– Права. И у тебя, Электра, есть все основания злиться на меня. Но, пожалуйста, умоляю, все же выслушай меня. Потому что если ты не захочешь слушать, то никогда не поймешь всего, что случилось в твоей жизни.

– Если говорить напрямую, Стелла, то я и так никогда не пойму. Но ладно, будь по-твоему! – Я вздохнула. – Я постараюсь выслушать тебя. Но с одним условием: если ты сейчас поклянешься мне, что я, или моя мать, или ты сама, или кто-то из моих злосчастных родственников – все мы имеем хоть какое-то отношение к этой истории!

– О да, я клянусь тебе, что это именно так, – ответила бабушка. Я увидела, как она достала носовой платок из сумочки типа той, которую обычно носит при себе английская королева, и руки ее заметно дрожали. Мне даже стало жалко ее. В конце концов, она же уже совсем старая.

– Послушай, я сейчас отлучусь на пару минут, сниму с себя эти брюки и надену что-нибудь поудобнее, ладно?

– Конечно. Ты любишь горячий шоколад? – спросила у меня Стелла.

– Да. Ма, это типа нашей общей мамы, всегда готовила мне чашку горячего шоколада перед сном.

– Готова побиться об заклад, что я делаю самый лучший горячий шоколад во всем Бруклине.