– Готова побиться об заклад, что я делаю самый лучший горячий шоколад во всем Бруклине. Если у тебя есть в наличии все необходимые ингредиенты, то я сейчас с удовольствием сварю нам обеим по кружке горячего шоколада.

– Да, у меня все есть. Отличная идея!

Десятью минутами позже мы с бабушкой снова сидели в гостиной, грея руки о свои кружки с горячим шоколадом самого отменного вкуса, надо признаться. Я старалась сохранить прежнее настроение полнейшего неприятия своей собеседницы, но как-то вся моя злость рассосалась сама собой, что было довольно странно и совершенно необычно для меня, так как при желании я могла дуться очень-очень долго, столько, сколько захочу.

– Ладно, – начала Стелла. – Кажется, мы с тобой прервались на том месте, когда Сесили потеряла своего ребеночка, верно?

– Верно. Но имеет ли вся эта история хоть какое-то отношение ко мне?

– Электра, клянусь тебе, заключительная часть истории потрясет тебя до глубины души. Ты даже не поверишь…

Сесили

Кения

Сентябрь 1940 года

Традиционный бисерный воротник, который носят женщины племени масаи

35

Сесили слегка откинулась назад и вытерла пот со лба, потом воткнула в землю садовый совок, поднялась со скамейки и направилась в дом, чтобы налить себе стакан лимонада из холодильника. Потом она пошла на веранду пить лимонад, а заодно и полюбоваться плодами своих садоводческих усилий. Сад вокруг дома действительно постепенно начал принимать очертания нормального, вполне ухоженного оазиса; зеленые лужайки, плавно сбегающие в низину, обрамлены со всех сторон кустами гибискуса и множеством кустиков белой и красной пуансеттии.

Из будки, стоявшей за домом, послышался лай Вульфи, Сесили спустилась по ступенькам веранды во двор и пошла к будке, чтобы спустить пса с привязи.

– Здравствуй, милый, – поприветствовала Сесили Вульфи, опускаясь на колени, и огромный пес тут же покрыл ее лицо своими влажными, слегка слюнявыми поцелуями. Она с трудом удержалась на ногах, едва не опрокинувшись на землю, когда Вульфи водрузил свои огромные лапищи ей на плечи. Сесили невольно улыбнулась, вспомнив того крохотного щенка, которого подарил ей Билл спустя всего лишь несколько дней после того, как они похоронили ее дочь Флер.

– Этому малышу надо, чтобы о нем кто-то заботился, – сказал Билл, вручая Сесили пушистый комочек, который жалобно скулил на все голоса. – Хозяин собаки сказал, что щенки – помесь лайки и овчарки. Иными словами, этот парень легко обучаем и предан своему хозяину, но, если потребуется, может проявить и агрессию.

Вульфи, так назвала щенка Сесили за его несомненное сходство с волком, не отличался особой красотой: окрас довольной необычный – весь в черно-белых пятнах, не говоря уже о том, что и глаза тоже разного цвета: один – голубой, а второй – карий. Одно было несомненно: его безраздельная преданность хозяйке, которую он просто обожал. В те самые первые дни после утраты своего ребенка Сесили была настолько поглощена собственным горем, что не обращала внимания ни на что вокруг; бесконечный писк малыша по ночам и с самого раннего утра изрядно действовал ей на нервы, пока она не обнаружила одну удивительную закономерность: стоит ей только принести щенка к себе в спальню, и он тут же мирно засыпает. А иногда, просыпаясь по утрам, она обнаруживала малыша рядом с собой в постели, безмятежно посапывавшего, животиком вверх, удобно устроившего головку на подушке. Несмотря на все свои усилия не влюбляться в щенка, тот сделал все возможное, чтобы завоевать ее любовь. И в конце концов добился своего: мрачная, погруженная в свои невеселые думы, Сесили даже начала улыбаться при виде смешных ужимок этого милого создания, необыкновенно добродушного по своей натуре.