Когда она принесла яйца Ньяле в самый первый раз, то увидела на ее лице гримасу откровенного отвращения: девочка наклонилась к Найгаси и что-то прошептала ему на ухо.

– Она говорит, что они выходят из зада птицы, – торжественно оповестил тот Сесили, а она с трудом удержалась от смеха.

– Ты ей скажи, что яйца очень полезны маленькому. Сейчас я вам покажу, что с ними можно сделать.

Сесили с хозяйским видом взяла сковородку, лежавшую возле костра, разбила два сырых яйца, перемешала их с небольшим количеством парного молока, еще теплого, только что из-под коровы, добавила немного соли и перца из бумажных пакетиков, которые специально прихватила с собой из дома.

– А сейчас попробуй, – предложила она Ньяле, когда омлет был готов. Но девочка лишь отрицательно качнула головой, тем самым выражая свое категорическое «нет».

– Смотри! – Поскольку Сесили не взяла с собой ни вилки, ни ложки, пришлось пустить в ход пальцы. Она отщипнула небольшой кусочек омлета и отправила его себе в рот. – Вкусно! Супат.

Ньяла нерешительно глянула на Найгаси, тот подбадривающе кивнул, она подошла поближе и опустила свои длинные тонкие пальцы в сковородку. С мученической миной на лице, словно собиралась принять порцию яда, Ньяла отправила в рот немного стряпни, приготовленной Сесили.

– Ну, видишь? Супат! – Сесили выразительно погладила себя по животу.

Ньяла взяла очередной кусочек, тогда Сесили с готовностью придвинула к ней всю сковородку, девочка опустилась на колени и с видимым удовольствием доела весь омлет.

С тех пор Сесили каждый день приносила Ньяле свежие яйца, ей даже показалось, что девочка стала смотреть на нее более доброжелательно. Жаль, конечно, что она не может общаться с ней как следует, уж тогда бы она точно поведала Ньяле, что, как никто другой, хорошо понимает ее беду. Сесили стала брать с собой небольшую доску и мелки, на которой у себя на кухне она помечала, какие продукты у нее есть в наличии и что надо прикупить в магазине, когда она поедет в город.

– Ньяла может писать? – спросила она у Найгаси, зажав в пальцах мелок и жестом показав, что это такое.

Он отрицательно покачал головой.

– Пожалуй, я могу ее научить. Ступай сюда. – Она поманила Ньялу пальцем, чтобы та подошла к ней поближе. Потом она написала большими буквами на доске ее имя «Ньяла» и нарисовала рядом звездочку. Показала девочке буквы, ткнула в них пальцем, потом ткнула пальцем в саму Ньялу:

– Ньяла – это ты.

После чего повторила всю процедуру, но уже со своим именем, поясняя происходящее бурной жестикуляцией. Кажется, девочка все поняла правильно.

– Ньяла. – Она ткнула пальцем в себя. – Сесили. – Она показала на Сесили.

– Да, это я! – обрадованно захлопала в ладоши Сесили. Ньяла тоже улыбнулась, обнажив в улыбке свои белоснежные зубы.

С тех пор так и повелось: Ньяла съедала свою яичницу, после чего Сесили приступала к обучению – писала на доске самые употребительные слова типа «здравствуйте», потом сверялась с разговорником на языке масаи, попутно просила девочку показать ей, как надо правильно произносить то или иное слово на ее родном языке. Сесили методично повторяла слова на языке масаи, а Ньяла тем временем смущенно пыталась произнести то или иное английское слово. Спустя несколько недель такого взаимного обучения Ньяла не только была уже в состоянии построить простенькое предложение на английском, но и, как успела заметить Сесили, с большим нетерпением ожидала ее прихода. Сесили и сама не могла бы объяснить толком, почему и как, но она нутром чувствовала, что их взаимная симпатия с Ньялой крепнет с каждым днем.